Хочу тебя в мужья

Здесь у меня есть все удобства: диван, маленький холодильник, микроволновая печь, шкаф, полный деловой одежды.

Я могу жить в офисе неделями, ни в чем не нуждаясь. Последнее время так и было. Не успевала возвращаться домой, увлекаясь работой до ночи. Да и что ждёт меня в пустой квартире? Одиночество? Скука? Те же файлы и документы, что и в офисе.

Переодеваюсь и ложусь на диван, закрыв глаза: нужно привести чувства и эмоции в порядок. Сегодня трижды выбили из колеи. Что за день такой мерзкий! Сначала акционеры расстроили, потом отец огорошил, а на закуску ещё и клиент с прибабахом попался.

Стук в дверь отвлекает от горьких мыслей, сажусь и выпрямляю спину.

– Ева Сергеевна, – в дверном просвете показывается голова Ярика, – ничего не нашли. На понт взял. Отчаянный мужик.

В его голосе звучит невольное восхищение, вот только мне не до радости. Из головы не идут слова гостя о всевидящем оке.

– А ты бы в его ситуации не был отчаянным?

– Ну, я сначала обратился бы в полицию.

– А может, он там уже был. Сказал же, что много раз приходил в банк, только его никто не слушал.

– Да, припоминаю. Девушки операторы что-то такое обсуждали в буфете.

– А почему я ничего не знаю?

– Вам надо докладывать о каждой мелочи?

– Поговори мне, болтун! – сердито смотрю на секретаря. – Лучше найди все документы по этому кредиту.

– Ева Сергеевна…

– Живо!

Секретарь быстро просматривает файлы на экране ноутбука и открывает нужный.

– Вот.

Я внимательно читаю документы и чувствую нарастающее раздражение.

– Ярослав, пригласи ко мне менеджера по кредитованию.

– Будет сделано.

Ярик исчезает, я приглаживаю волосы, провожу помадой по губам, и к приходу менеджера уже само спокойствие и сосредоточенность. Он широко распахивает дверь и идёт по кабинету к моему столу вальяжной походкой господина.

Терпеть не могу его холёную рожу!

– Вызывали?

Без разрешения садится в кресло напротив стола и кладёт одну ногу на другую. Меня передергивает от отвращения: с моего места хорошо видна полоска голой, волосатой кожи между носком и задравшейся бирючиной.

– Вы уволены, Глеб Антонович, – стиснув зубы, говорю ему с наслаждением, давно хотела это сделать.