Будь со мной нежным

Девушки нигде не видно. Все ясно, спустилась в метро. Какое-то сожаление появляется в груди, словно тоска по утрате.

Забираю модельку и направляюсь в Север-холл. Путь неблизкий, боюсь, на концерт опоздаем. Не видать мне тогда спокойной жизни, как своих ушей, с двух сторон набросятся и загрызут. С тех пор как Сашка стал Алексом Солом, он превратился в обидчивого придурка.

У входа в зал нам суют в руки световые палки и плакаты, мы наконец находим свои места и садимся.

Алиса замирает от восторга. Еще бы! Алекс на сцене выглядит как греческий бог.

Весь закован в блестки и кожу, дыбом торчащие волосы блестят от смазки. Он терзает бедную гитару, воет в микрофон загробным голосом, притопывает и кривляется. А за ним так же кривляется его подтанцовка.

Тоска, да и только.

От скуки разглядываю толпу фанатов. Надо же, и у такого никудышного певца, как Сашка, есть свои поклонники. Девчонки хлопают, визжат, вскакивают с места, трясут плакатами и блестящими палками.

Алиса сидит, раскачивается в такт музыки.

Заглядываю в ее лицо: глаза восторженно сияют, пухлые губки делают букву «о», дышит она часто и поверхностно.

Несколько песен терпеливо слушаю, но терпение лопается, и я дергаю подружку за руку.

– Пошли отсюда.

– Ты что! Куда? – Алиса смотрит остановившимся взглядом зомби. Глаза пустые-пустые, и в них колышутся огоньки. – Алекс обидится.

– Тише вы там! – шикают на нас со всех сторон.

Я стискиваю зубы и уплываю по сиденью вниз. На медленной композиции чуть не засыпаю.

– Нет, это невозможно слушать! – встряхиваюсь периодически и ворчу себе под нос.

– Ничего ты не понимаешь! – толкает меня локтем в бок Алиса.

– Больше не могу.

Встаю, но подруга дергает меня в кресло.

– Алекс расстроится. Потерпи!

– Я терпел, сколько мог! Почему он поет все хуже и хуже?

– Тише! Фанаты услышат.

– Да плевать!

– Они тебя растерзают на кусочки и по ветру развеют. А я еще добавлю: скажу Алексу, чтобы не продлевал контракт с компанией твоего отца.

Сашку, как он стал знаменитостью районного масштаба, стали активно приглашать сниматься в рекламе. Не устоял перед обаянием и красотой певца и мой батя. Уже три года портреты Алекса украшают витрины наших магазинов. Куда ни кинь взгляд – везде он. То улыбается, то грустит. На этом засранце даже самое убогое и нелепое шмотье смотрится как драгоценный бренд.

Но поет он отвратительно!

Я еле досидел до конца концерта, периодически засыпая.