Будь со мной нежным

У вещевиков даже просила рубашку на размер больше, не нашлось.

– Да, кто его знает, – отвечаю уклончиво. – Я не ожидала, что он будет таким прилипчивым.

Сосредотачиваюсь на работе, стараюсь не отвлекаться. День проходит быстро, но невольно вздрагиваю от каждого скрипа двери, так и кажется, что невыносимый мажор опять появится на пороге со своими безумными предположениями.

Как только стрелка приближается к пяти часам, хватаю сумку и тороплюсь к выходу. Мечтаю добраться до душа и наконец расслабиться в прохладе квартиры.

– Ульяна, – останавливает меня голос секретарши. – Загляни к шефу, вызывает.

– Ни пуха!

Коллеги сочувственно смотрят на меня. Мишка показывает кулак поддержки, мол, мы с тобой! Но мне от этого не легче, начальник у нас – суровый дядька. Открываю дверь в его кабинет и встаю навытяжку.

– Лейтенант Седых прибыла по вашему приказанию!

– Расслабься, – машет он рукой, трясет бумажками, я сдуваюсь. – Уля, что с иском делать будешь?

– Разберусь как-нибудь.

– Меня не устраивает «как-нибудь»! Адвокат требует тебя наказать.

– Так, накажите, – вылетает у меня, и тут же сжимаю губы: вот дура, еще беду накликаю.

– Штраф заплатишь?

– А много там?

– Прилично. Три твоих оклада.

– Твою ж мать! – скриплю зубами. – Егор Васильевич! Этот мудак сам виноват!

– Но-но! Без грубости!

– Извините, – заливаюсь краской. Нет, мат и ругательства в нашей среде – норма жизни, но при начальнике все стараемся держать себя в узде. – Мажор нарушил ПДД, а я штраф плати? Где я такие деньги возьму?

Шеф отводит взгляд.

– Ну, ты не шуми, Седых, не шуми, – усмехается он. – Пойди, поговори с парнем, авось и решишь проблему мирным путем. Иск же досудебный, еще можно откат сделать.

Вылетаю из кабинета, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Все мужики – козлы! Им лишь бы свой зад прикрыть, а какой ценой, не важно!

– Тебя подвезти? – вскакивает Мишка.

На его лице написана тревога.

– Нет! Я на метро!

Вскрикиваю немного истерично, но не хочу, чтобы он ко мне приближался: чувствую себя некомфортно от жары и злости, которая, сочится из всех пор и воняет. Малейший толчок или слово и сорвусь.

Вылетаю за дверь и бегу к станции, на ходу обмахиваясь ладошкой.

– Козлы! Козлы! – ругаюсь вслух. – Все мужики – уроды! Вот бы побывали в нашей шкуре! Узнали бы тогда, как тяжело маленькой женщине выживать в их мире.