Прекрасная дама одинокого майора, или Плац, заметенный снегом

Мы-то принюхались, а комполка, всякий раз входя в расположение оркестра, слегка морщится…

О, жалкий лицемер!

К тому, что майор Стаканенко… гм… выпивает, все, может, и были бы готовы отнестись с известной долей снисхождения, кабы ни одно престранное обстоятельство.

Вот – Кайзетов, или – тот же Тигроволов. Что они выпимши или после вчерашнего – заметно всегда. Бодрятся, стараются держаться молодцом! Но… А, уж когда трезвы, то – трезвы! Глыбы гранитные, танки быстроходные, полосы препятствий неодолимые, – а не люди! Бронебойные снаряды из таких людей делать, честное слово!

Наш же Михал Сергеич – немой укор и сплошное огорчение! Когда изредка случаются у него вынужденные перерывы, то на глазах меняется человек.

Кстати, из-за столь пренеприятной особенности его организма многие, в том числе и я, получали по два, а то и по три наряда вне очереди, истолковывая непроизвольное вздрагивание дирижерской палочки как сигнал ко вступлению своего инструмента… Сигнал этот был столь же четок, сколь и неожиданен, и потому всегда рождал в стройном звучании оркестра отчаянную фальшь и явное смятение.

Майором происходящее воспринималось как издевательство.

…Ну, так вот, глаза его голубые быстро сереют, а потом и выцветают вовсе, белеют губы, неуверенным становится шаг, и короткие золотисто-льняные волосы заметно седеют. Нет, никак трезвый Михал Сергеич не походит на человека трезвого! И потому все гости Н-ского танкового полка – принимая, в ожидании роскошного (с непременным спиртиком, борщом, грибочками солеными и мясом, запеченным в духовке!) командирского обеда, наш более чем скромный парад, – непроизвольно задерживают на Михал Сергеиче взгляд свой и, после нескольких минут изучения беспокоящего их предмета, неизменно задают один и тот же вопрос:

– А этот ваш… м-э-э?.

– Майор Стаканэнко, товарищ генерал! – услужливо суетится вокруг гостя комполка.

– Да… Превосходно… Хм! Так этот ваш Стаканенко, часом, не того?.. – не унимается гость.

– В рот не берет! – буреет от обиды подполковник Кайзетов и тут же переводит разговор на другую тему: – У него составчик – ого! Из Московской и Саратовской консерваторий! Сплошные лауреаты… этих… конкурсов! А вон там, справа, даже писатель! Нет, как это его?.. Поэт!

– В самом деле? – гость заметно оживляется.