Только одна ночь

 – Я собираюсь разрушить эти стены. Это единственный способ раскрыть потенциал.

Он смеется. Я наконец-то расслабляюсь. Я наслаждаюсь собой.

Больше, чем следовало бы.

Он кладет на столик кредитную карту; дополнительных намеков обслуживающему персоналу не требуется. Мне тоже. Я начинаю вставать, но он останавливает меня жестом руки.

И я попадаю под магию его взгляда.

Официант забирает карту и возвращает ее; мистер Дейд вписывает до нелепости большие чаевые, прежде чем вывести меня на улицу.

– Где ты припарковалась?

Я киваю в сторону машины.

Он идет со мной. Не спрашивает, уместно ли это.

– Мне отвратителен твой костюм.

– Хорошо, что вам не приходится носить его, – говорю я.

Вот моя машина, стоит, припаркованная параллельно улице, готовая увезти меня в безопасное место. Почему же я медлю?

Я чувствую его руки, хотя они не касаются моей кожи. Они на отворотах моего пиджака. Он расстегивает его, снимает с моих плеч, стягивает с меня, прямо там, посреди улицы. Я не могу позволить, чтобы люди видели это.

Иногда меня шокирует, каким слабым может быть слово «не могу».

– Это мой пиджак, – шепчу я.

– Это ряса.

Я вопросительно смотрю на него, ожидая пояснений.

– Как ряса монахини, – говорит он. – Одежда, созданная для того, чтобы скрыть каждый изгиб тела, каждую волнующую деталь, – респектабельный выбор женщины, которая избрала стезю целомудрия. Но…

Он делает паузу и кладет руку мне на шею.

– Мы оба знаем, что ты не монашка.

– Я встречаюсь кое с кем. И мы собираемся пожениться.

– Правда? – Уголок его рта дергается. – Ну, рясы бывают разные, не так ли? Некоторые женщины прячут свое истинное «я» под многими покровами. Некоторые из этих покровов сделаны из ткани, некоторые из ошибочных отношений.

– Вы ничего не знаете о моих отношениях. Вы не знаете меня.

– Возможно, нет.

Юбка у меня до колена, под блузкой ничего не разглядеть. И все же я чувствую себя обнаженной, стоящей здесь, на тротуаре, под пристальным, изучающим взглядом мужчины, затуманенным видениями одной-единственной ночи, которую я так опрометчиво подарила ему.

Люди смотрят. Мне не надо оглядываться на многочисленных прохожих, чтобы увидеть это. Я чувствую их взгляды, как чувствовала это в Вегасе.