Пять ночей у Фредди. Четвёртый шкаф

На Джессике был топ с короткими рукавами, и она принялась потирать предплечья, ежась от прохлады ночного воздуха и глядя по сторонам на почти пустынную дорогу.

– То же самое можно спросить у тебя, – ответил он, как будто его в чем-то обвинили.

Джессика указала Джону за плечо.

– Заправиться поехала.

Она радостно улыбнулась, и он не смог не улыбнуться в ответ. Он уже почти забыл эту ее способность включать радостную доброжелательность, словно кран с водой, и разбрызгивать ее на окружающих.

– Как ты? – осторожно спросила она.

– Нормально. Работаю в основном, – он жестом показал на пыльную рабочую одежду, которую не потрудился сменить. – А у тебя что нового? – спросил он, вдруг осознавая абсурдность этого разговора на фоне проносящихся мимо машин. – Мне правда надо идти. Доброй ночи.

Он повернулся и зашагал по дороге, не давая ей шанса ответить.

– Мне тебя не хватает, – крикнула Джессика, – и ей тоже.

Джон остановился и ковырнул землю носком ботинка.

– Послушай, – Джессика быстро нагнала его, – Карлтон будет в городе пару недель, приедет на весенние каникулы.

Она подождала реакции, но Джон не ответил.

– Он жаждет продемонстрировать свой космополитичный образ, – весело сказала она. – На прошлой неделе мы говорили по телефону, и он изображал бруклинский акцент, чтобы проверить, замечу ли я.

Она выдавила смешок. Джон слабо улыбнулся.

– Кто еще будет? – спросил он, глядя ей прямо в глаза в первый раз с того момента, когда она вышла из машины.

– Джон, рано или поздно тебе придется с ней поговорить.

– Это почему еще? – грубо бросил он и снова зашагал по дороге.

– Джон, подожди!

Он услышал, как она побежала. Быстро поравнявшись с ним, она перешла на трусцу, подстроившись под его темп.

– Я так весь день могу, – предупредила она, но Джон не ответил. – Тебе надо поговорить с ней, – повторила Джессика.

Он выразительно посмотрел на нее.

– Чарли мертва, – сказал он резко.

Слова царапали горло.

– Джон, по крайней мере, поговори со мной.

Он не ответил.

– Ты делаешь ей больно, – добавила она.

Джон остановился.

– Ты не понимаешь, как это на нее действует? После всего пережитого? Это безумие, Джон. Не знаю, как та ночь отразилась на тебе, но знаю, как на ней. И поверь, больше всего она страдает от того, что ты с ней не разговариваешь. И называешь ее мертвой.