Пять ночей у Фредди. Четвёртый шкаф

За ней открылся пустой вестибюль, зона для ожидания, где со стен безумно улыбались уменьшенные копии тех же клоунов, а на второй двери было курсивом написано: Добро пожаловать! В воздухе витал знакомый запах: характерное сочетание резины, пота и готовящейся пиццы.

Джон открыл вторую дверь, и на него обрушилась волна шума. Он поморгал от яркого люминесцентного освещения и непонимающе осмотрелся: повсюду были дети. Они визжали, смеялись, бегали по всему помещению, и со всех сторон доносились позвякивания игровых автоматов.

В центре помещения стояли столы, и рядом стояли пять-шесть взрослых, беседуя друг с другом. Иногда они оборачивались на окружающий хаос и на сцену позади с затянутыми красными кулисами. По спине Джона пробежал холодок. Он смотрел на играющих детей и умиротворенных родителей с ужасным ощущением дежавю.

Он направился к сцене, дважды останавливаясь, чтобы не споткнуться об играющих в салочки. Занавес был абсолютно новым, толстый красный бархат поблескивал на свету, украшенный золотыми веревками с кистями. Джон замедлил шаг, приближаясь, и желудок сжался от старого, знакомого страха. Сцена доходила ему до пояса, он обошел ее стороны, осторожно взялся за толстую ткань и потянул.

– Простите, сэр, – сзади раздался мужской голос, и Джон дернулся, как будто прикоснулся к горячей плите.

– Простите, – сказал он, оборачиваясь, и увидел мужчину в желтой рубашке поло, который напряженно смотрел на него.

– Вы здесь с детьми? – спросил мужчина, поднимая брови.

На футболке было написано «Пицца «Цирковая малышка», а на бейдже – «Стив».

– Нет, я… – Джон помедлил. – Да. С кучей детей. День рождения, понимаете. Столько кузенов, ужас просто.

Стив продолжал смотреть на него с поднятыми бровями.

– Мне нужно кое-куда… на встречу, – сказал Джон.

Стив жестом показал на дверь.

Глава четвертая

– Ой нет! – вскрикнула в расстройстве Джессика, выуживая ключи из кармана слишком тесных по моде джинсов.

Из бумажного пакета, который она старалась придерживать бедром, выпало яблоко и покатилось по коридору. Оно остановилось на дверном коврике ее нелюбимого соседа – пожилого человека, который мог заметить даже самый легкий шум и тут же принимался жаловаться.