Обреченные смерти не боятся

Наверное, неприятное зрелище. Если продавщица была мне незнакома, и я лишь пару раз видел ее, то эту тетрадь я вижу постоянно. Словно, она приросла ко мне старыми листами и куда я не приду, за мной всюду следует эта тетрадь. Она толстеет параллельно тому, как я взрослею и раньше мы с ней были еще больше похожи, потому что я, как и она, был заперт в ящике с такими же тетрадями. Некоторые были новые и совсем тонкие, а с некоторых уже давно сыпались листы. Чувствую некое превосходство над этой тетрадью, ведь теперь я дышу воздухом этого города, а она всё еще взаперти.

– Нейролептики действуют превосходно, – откидываюсь на спинку кресла, не отводя взгляда от Томаса.

Если сразу после лжи отвести взгляд, он начинает что-то подозревать и приступает копаться в тебе словно в загноившейся ране. Сейчас мне этого не хотелось. Забавно, но иногда я специально попадаюсь на лжи. Мне нравится, как сначала он сдирает с тебя корку, а затем начинает копошиться внутри, будто ты уже давно не живое существо.

– Нет желания снова придушить детей? – Томас расслабляется в кресле, что позволило мне самодовольно выдохнуть.

– Это было два года назад. Единичный случай, ты знаешь, из-за чего у меня произошел срыв. Теперь я избегаю раздражителей.

– Их нужно не избегать, их нужно принимать и уметь с ними бороться, – мой прокол, совсем забыл эту клишированную фразу с групповой терапии.

– Нет. Ничего не могу вспомнить из последнего.

Еще одна уловка. Если начать описывать сны, о чем они не были бы, Томас начинает что-то писать в несчастной тетради, а так он просто кивает. Боюсь, если бы я ему рассказывал малую часть того, что вижу, он бы тут же вернет меня в ящик. Я не религиозный человек, ни разу, однако почти каждую ночь вижу, как нахожусь в аду. Не помню, демон я там или грешник, но думаю явно подхожу на обе роли, а это уже проблемы Бога – он породил такую тварь как я.

– Думаю, мы правильно подобрали тебе лечение. Ты не рвешь карандашом мое кресло, не рассказываешь, как желаешь чьей-то смерти, больше нет галлюцинаций с демонами. Я горжусь тобой, Кевин.

Вот и всё, самое трудное позади, теперь я поговорю с ним как человек с человеком, а не как дрессировщик с собачкой, которая порвала его тапки. Мне нравится Томас, он умный.