Ассайна высшего лорда

Дирана поспешно убрала всё, что осталось от платьев, и вынесла прочь, а я упала на кровать и провела весь день, перечитывая «Чудесное приключение принцессы Астель».

Мне не в чем ехать. Новые наряды пошить не успеют, а у высшего пан-лорда Брайана слишком важные дела, чтобы задерживаться из-за сироты-бесприданницы. Он уедет и даже если будет ждать меня в столице, сама я туда не доберусь – отчим просто не выпустит из дома.

Чтоб Терезия облысела! Чтоб ей мышь в кровать залезла!

– Дира, почему она так со мной поступила? – тихо спросила я вечером, когда камеристка причёсывала меня ко сну.

– Не знаю, Ли, – пожала она плечами. – Может, завидует, что в этом году всё внимание пан-лорда тебе досталось, а не ей, как было обычно. Она ещё и за булочника на тебя обижена. Вспомни, она всегда пыталась строить ему глазки, а самые вкусные пирожные он обычно предлагал в первую очередь тебе.

А ведь я ей верила! Вспомнила её колючие шутки по поводу симпатии булочника, постоянные напоминания, что у меня женихов нет, а у неё – несколько кандидатов.

Спать пришлось в нижнем платье – все домашние и даже ночные одежды тоже были испорчены.

Утром меня ожидал сюрприз. Когда я вышла из умывальни, застала Дирану за раскладыванием новых нарядов на моей постели.

Три платья. Однотонные, глубоких оттенков зелёного, фиолетового и цвета морской волны, все с отделкой золотой нитью. Модный фасон, какой я видела на молодых состоятельных женщинах в городе, с прямоугольным вырезом и особо скроенной юбкой.

Дира называла такие платья «мантуа» и утверждала, что у столичных модниц юбки держатся на китовом усе и настолько широкие, что пройти в дверь можно только боком. Я ей не поверила. В конце концов, на горожанках юбки расширялись всего на пару ладоней.

– Что это, Дира?

– Твои новые платья, конечно, – довольно отозвалась камеристка. – Их принесли по приказу лорда Брайана. Посыльный от швеи по секрету рассказал, что твой лорд перед самым закрытием ворвался в лавку, потребовал лучшие готовые платья, бросил на стол кошелёк с оплатой и грозно сверкнул глазами.