Дневник злодейки

Что ж за невезуха-то?! Чьё-то проклятье наконец смогло пробить мою броню и теперь изводит горе-саламандру?! Ловить здесь больше было нечего, поэтому пришлось возвращаться в Академию, незаметно пересекая её стену, но это будет в будущем, а пока, мне предстояло немного задержаться…

Жадно глотая виски, струйки которого текли по подбородку, вышла на крыльцо, подставляя лицо прохладе, проклиная всех и вся, когда заметила серебро волос мелькнувших справа. Обознаться не могла, даже в таком опьянелом состоянии, мой мозг работал что надо, поэтому ноги понесли меня раньше чем я это осознала.

Стоило свернуть за очередной поворот, как натолкнулась на препятствие. Кожаное такое.

– Почему вы преследуете меня? – спросил эльф.

– Это же очевидно. – ответила, снова отпив из бутылки. – Не ожидала увидеть тебя здесь, поэтому, мной завладел интерес.

– Вас не должно быть здесь. Возвращайтесь в Академию. – по-учительски произнёс тот, намереваясь уйти.

– Стоять. – рявкнула я. Вот бесит он меня! Несоответствия в нём буквально выжигают меня изнутри и этот равнодушный голос! Словно воин с душой ушлёпка, в которого плюют все кому не лень.

Что за тюфяк?! Прям тошнит. – Я тебя не отпускала.

– Вы пьяны. Возвращайтесь. – снова заладил белобрысый, предприняв вторую попытку сбежать.

– Ты наш язык не понимаешь? – прорычала схватив его за косу. – Я не в том настроении чтобы повторять дважды, а ты заставляешь меня это делать.

– Я ничего не скажу ректору, просто давайте разойдёмя на этом. – отстранённо заявил Эльрвейс, стоя ко мне спиной.

Ледышка грёбаная! Как можно быть такой тряпкой?!

– Как же меня бесит это твоё почтение и уважительное отношение. – прошептала натягивая волосы так, чтобы он запрокинул голову назад и уже в ухо добавила: – Хочу увидеть тебя настоящим. – я была зла и ничего умнее не пришло мне в голову, поэтому вылила содержимое бутылки ему на голову и предвкушающе прикоснулась пылающей ладонью. – Ой!

Рассмеявшись отошла от него на пару шагов, чтобы в полной мере насладиться происходящим.

Это было великолепно! Ненавистный мной эльф, объят алым пламенем, освещая темный закоулок. Вот только до меня поздно дошло, что белоснежка в этот момент не кричал. Он вообще не издавал ни звука и словно превратился в окаменелую статую. Веселье вспыхнувшее столь внезапно, стремительно начало угасать, словно и вовсе не было этого чувства.

Прошло не больше тридцати секунд, прежде чем мужчина решил пошевелиться, но они казались вечностью.