Демон. Останься со мной

С тоской на душе он опустился на землю, продолжая держаться за сердце. Повинуясь его приказу, Санни уходила все дальше и дальше.

Вернувшись домой, Мрачный Жнец подошел к столу Демона и замер, глядя на свиток. Боль как будто притягивала его к этому портрету.

– Что-то пошло не так. Наверное, все началось с тебя…

Он долго смотрел на рисунок, но по-прежнему не мог ничего вспомнить. В расстроенных чувствах он направился в гостиную, где встретил Ынтхак.

Видимо, она ждала Демона: он ушел, не сказав куда. Ынтхак давно хотела кое-что спросить у Мрачного Жнеца и вот наконец решилась.

– Я хотела кое-что спросить…

Ынтхак села напротив Жнеца, и атмосфера в комнате моментально сгустилась. Начать было трудно еще и потому, что она не до конца понимала, что именно ее интересует. Несколько фраз, которые обронил Демон, озадачили ее.

– Кое-что кажется мне странным. Вы ведь знаете про меч. Что произойдет, когда я его вытащу? Он все говорит, что уедет куда-то.

Он сказал, что уедет очень далеко – должен будет уехать, когда она вытащит меч. Но теперь, когда он признался ей в любви, может, ему не обязательно уезжать? Это Ынтхак и хотела узнать. Мрачный Жнец поднял на нее удивленный взгляд.

Тем, кто сопровождал его в далеких чужих землях, Демон установил надгробия, а зимой, когда оказывался в Корее, отдавал дань памяти своим родственникам и тем, кто умер, защищая его. Чужие смерти преследовали его, но у череды смертей было начало: те, кого он любил больше всего, кому он больше всего доверял, умерли в один день.

Он приходил в буддистский храм, расположенный высоко в горах, и зажигал воздушные фонари. В такие дни его всегда сопровождал кто-нибудь из клана Ю. На этот раз была очередь Докхва. Он взглянул на лес, темнеющий в горах, затем на Демона, сидевшего в храме с кистью в руке. Тот аккуратно писал чьи-то имена. Лицо его было сосредоточенно.

??

«Ким Сон», – не отрывая кисти от бумаги, Демон начертил имя своей погибшей сестры.

??

«Ван Ё», – в каждую черту, что составляли имя его государя, он вкладывал свой гнев и тоску.

Написав имена тех, кого он любил и кем дорожил, он запустил фонарь в небо. Имена Ким Сон и Ван Ё полетели вверх.

Дорога домой после обряда всегда давалась ему тяжело. Даже через сотни лет клубок чувств в его душе не распутался.