Черный воздух. Лучшие рассказы

Усевшись, оба пристроили рюкзаки под брезентовым тентом, а Карло погрузил на борт баллоны.

– Мы готов плыть Торчелло? – спросил один из них.

Второй с улыбкой повторил его вопрос. Звали японцев Хамада и Таку. Поначалу без шуточек насчет того, что последний и Карло – практически однофамильцы, не обошлось, но итальянским Таку владел куда хуже товарища, а потому остроты эти быстро сошли на нет. Наняли они Карло четыре дня тому назад, все у той же лавки Салерно.

– Да, – подтвердил Карло.

Вырулив из толчеи Пьяццы, он повел шлюпку каналами помельче, мимо Кампо Санта-Мария-Формоза, почти такой же людной, как и Пьяцца.

– Этот часть город Венеция много люди не жить, – заметил Хамада. – Дома на домах – нет.

– Это точно, – откликнулся Карло. Шлюпка как раз миновала Сан-Заниполо и госпиталь. – Тут госпиталь слишком близко, – пояснил он, – а в госпитале какой только заразы не было.

– А-а, «Оспедале Чивиле»! – закивал Хамада, а следом за ним и Таку. – Мы плавать госпиталь прежний, не этот, приезд Венеция, так. Много прекрасный статуя снизу поднять.

– Каменный лев, – добавил Таку. – Много каменный лев с крылья на глубина двадцать-сорок.

– Это точно, – как заведенный повторил Карло.

«И стоят, небось, теперь эти львы у входа в роскошный особняк какого-нибудь японского бизнесмена по ту сторону света», – подумал он про себя и, чтобы отвлечься от этаких мыслей, принялся разглядывать пышущие здоровьем, глянцевитые, точно маски, лица пассажиров, смеющихся над собственными воспоминаниями.

Вскоре они пересекли Фондамента Нуове, северную границу города, и вышли в Лагуну. С норда бежала легкая зыбь. Еще раз-другой взмахнув веслами, Карло перебрался вперед и поднял единственный парус: ветер с зюйда, так что идти до Торчелло, на норд, недолго. В лучах рассвета Венеция за кормой казалась просто прекрасной, будто до города – многие мили и марево над водой мешает разглядеть его во всех подробностях.

Японцы, прекратив болтовню, перегнулись через борт. Шлюпка шла над Сан-Микеле, над островом, служившим городу кладбищем не одну сотню лет. При низкой воде все эти склепы, мавзолеи, обелиски да надгробные камни как бы не хуже любых рифов… но сейчас в глубине маячили лишь причудливо ровные белые прямоугольники – будто плоды архитектурного творчества рыб.