Черный воздух. Лучшие рассказы

 – Не надо, пожалуйста…

В зал вошел человек с густой бородой.

– Давай-давай, просыпайся, – бесцеремонно велел он. – Просыпайся, Фред, за работу пора. Работать, работать как можно усерднее, иначе надежды нет. Начнешь отрубаться – не поддавайся, держись!

Схватив Эбернети за плечи, бородач усадил его на ящик с белками.

– Слушай же! – заорал он. – Мы спим! Спим и видим сны!

– И слава богу, – откликнулся Эбернети.

– Не торопись! В то же время мы бодрствуем.

– Не верю.

– Еще как веришь!

С этим бородач швырнул в грудь Эбернети огромным рулоном графленой бумаги для самописца.

– На нотную запись похоже. На партитуру, – безучастно заметил Эбернети.

– Да, Фред! Да! Очень удачно подмечено! – заорал бородач. – Это – симфония, исполняемая нашим мозгом! Вот скрипки жалобно ноют – это мы, мы, наше сознание, – пылко заговорил он, страдальчески сморщившись и крепко, обеими руками рванув себя за бороду. – И вдруг мелодия ниже, ниже, и – да, да, вот он, блаженный сон! А дальше, в ночи, призрачные валторны, гобои и альты тихонько вплетают в фон басовой темы собственные импровизации, тянут и тянут, пока вновь не заноют во весь голос скрипки… да, Фред, прекрасная, прекрасная аналогия!

– Спасибо, – поблагодарил его Эбернети, – только зачем так орать? Я – вот он, рядом.

– Ну, так проснись же, – зло зарычал бородач. – Не можешь, а? Попался? Играешь ту же новую песню, что и мы все! Гляди сюда: «быстрый сон» без разбору мешается с глубоким сном и с бодрствованием, превращая нас всех в лунатиков.

Взглянув в недра его бороды, Эбернети обнаружил, что все его зубы – резцы. Испуганный, он подался к двери, сорвался с места, со всех ног бросился прочь. Бородач, прыгнув следом, обхватил его, оба кубарем покатились по полу, и…

И Эбернети проснулся.

– Ага! – удовлетворенно воскликнул бородач, Уинстон, администратор их лаборатории. – Теперь-то веришь? – с горечью продолжал он, потирая ушибленный локоть.

– Где мы? – спросил Эбернети.

– В лаборатории, Фред, – устало, но терпеливо ответил Уинстон. – Теперь мы живем здесь. Помнишь?

Эбернети огляделся вокруг. Лаборатория. Огромная, прекрасно освещена. Пол устилают листы графленой бумаги с кривыми эхоэнцефалограмм.