Таёжный дьявол. Хранитель чащи

– Он говорил, что найдёт дьявола, но дьяволом стал он сам, – сказал Пайрия под вой ветра и покосился на Влада. – Остерегайся его, как и тайги.

– Понятно-о-о, интересно-о-о. Спасибо за совет. Может, скажете что-нибудь конкретнее?

Пайрия затравлено оглянулся на стоящего поодаль охотника. Он находился невдалеке и, перебросив через плечо винтовку, пристально наблюдал.

– Таига-ма терпения любит. Сам всё скоро узнать. Она сама тебе всё показать-рассказать, если ти-мана достоин.

– Хватит загадок! Говорите, как есть! – выходил из себя Степан.

– Подругома не узнать. Никак не узнать, – сказал Пайрия и повертел головой.

– Что ж и на том спасибо.

Степан понял, что охотники представляли здесь явную угрозу. Думал, что местные их не только боялись, но и точили зуб, при всём при этом возможно и сами что-то скрывали. Возможно, были соучастниками их тёмных делишек. В расследовании Степан старался не принимать ничью сторону и придерживаться нейтралитета, действовать не предвзято.

Пайрия пожелал удачи. Велел быть в лесу осторожным и отдал Степану небольшой амулет в виде длинного когтя, облепленного со всех сторон клочками меха. Меж зазоров вплетались хвойные стебельки, скрепленные загадочной смолой, похожей на еловую или сосновую, сразу и не определить. Они источали странный, ни на что не похожий едкий запах, от которого сушило нос.

– Вот-мана. Прими, убережёт.

– Извините, но я не верю во все эти россказни про духа тайги, которыми прикрываются охотники, – как можно мягче отказался Степан.

Он не хотел обидеть Пайрию своим скептицизмом. Думал, что страхи опасны, только если в них верить, а всевозможные мистические амулеты как нельзя этому способствовали. Мифы Степан оставлял мифам и предпочитал не смешивать реальность и вымысел. На его взгляд, они мешали рассудительности и аналитике.

– Ты поверишь, и тогда тебе потребуется это, – настаивал Пайрия и вопреки протестам отдал амулет. – Подарка-мана! Убережёт!

Степан согласился с тугим душевным скрипом и только чтобы проявить уважение. Пайрия его проводил и отпустил с благословениями от Великого Нума – местного самого могущественного божества, хранителя солнца и всеобщего прародителя. Степан подумал, что раз так, то даже в самой глубокой таёжной чаще ему точно нечего бояться.