Клан потомков Дракона

– Упало что-то, – предположил один из них.

В этот момент за их спинами и появился бесшумный, словно тень, Дан. На горле одного из охранников сжалась пятерня, а нож завершил начатое дело. Рывок вперед, удар клинком по горлу, и, пропуская через тело молнию, он добил двух оставшихся. Их тела еще дергались в конвульсиях, но это уже предсмертная реакция тела. Его молнии убивали мгновенно.

«Как там у Лури? Не нужна ли ему моя помощь?» – забеспокоился Дан о друге. Но сначала бы надобно проверить коровник. Так, на всякий случай…

* * *

Приятно иметь дело с предсказуемыми людьми!

Второй патруль появился именно там, где Лури его и ожидал.

Была идея использовать против них трофейные арбалеты первой группы, но незнакомый механизм и незнание всех особенностей обращения с таким оружием… Словом, Лури отказался от такой заманчивой идеи, но решил, что надо будет захватить с собой пару здешних игрушек и опробовать не спеша и в спокойной обстановке.

Сидя на краю крыши какого-то сарая, он прекрасно видел всех четверых и когда они поравнялись с ним, спрыгнул на спину последнему из них. Еще в прыжке метнув обе специально сделанных под себя метательные заточки, напоминающие те самые, разрекламированные многочисленными фильмами, звездочки.

Удар, сбивший тело охранника. Перекат под ноги к третьему идущему, переброс его через себя. Удар в кадык, пробивший гортань, и сразу же бросок ножа в того, которого Лури сбил с ног.

Теперь и этот готов. Первые двое, сраженные его самоделками, так и лежат, не шевелятся.

«Интересно, был ли среди них маг? – подумал парень, собирая свои игрушки. – Дан уже должен был закончить со своей частью…»

* * *

«А ведь не зря решил проверить! Прям как чувствовал…»

У коровника Дан нашел еще двоих охранников. Видимо, те двое неучтенных, пришли просто перекинуться в картишки.

«Надеюсь, больше никто не решил прогуляться по территории в ночное время? Действительно, никакой дисциплины у них».

Драконьер с сожалением глянул на два новых трупа. Ему действительно было жаль этих пацанов. Вся их вина заключалась в том, что они выбрали сторону его врагов. Ну не мог он проявить благородство и оставить их в живых, не мог допустить того, чтобы они смогли рассказать о нем… Ведь ему приходилось думать не только о себе.