Проклятые земли. Левиафан. Книга 4

 – Об этом воине? Которого я не знаю, но который обещает мне столь многое.

– Он пришел издалека, – без запинки проговорил старый шаман. Голос у него был резкий и сухой, точно треск веток в костре. – И лжи в нем нет. Зато есть великая сила. Возьми такую силу в руки, и она либо сожжет тебя дотла, либо даст власть, которой нет ни у одного из живущих.

Эйрик поскреб в щетине, переводя взгляд с воина на его шамана и обратно. Потом его массивная грудь поднялась, он глубоко вдохнул и шумно выдохнул, очевидно приняв решение.

Тут же буквально из воздуха образовались две молодые девушки в длинных льняных платьях, соблазнительно обтекавших точеные фигуры. Они поставили на стол пару глиняных кувшинов и столько же деревянных кружек – для гостей, конунг пил со своего рога. Вслед за медом на столе появилась еда – мясо, только что с огня, и свежеиспеченный хлеб.

Конунг одним легким движением плеснул мед из кувшина в свой отделанный латунью рог, да так, что рог оказался полон точно до краев, но ни одна капля не пролилась на стол. Он взял рог в левую руку и подождал, пока Лейв и Аудун наполнят свои кружки.

– Меня зовут Эйрик Агнарсон, конунг Вестфольда, – торжественно представился он. Разумеется, все и так хорошо знали, кто перед ними, но того требовал обычай. Конунг принял решение, он поверил незнакомцу. Незнакомец выдохнул.

– Я Аудун, отныне – твой хускарл и знаменосец, – с этими словами он протянул конунгу правую руку. Они мощно пожали друг другу предплечья. – А это эриль Тёнсберга, Лейв.

Шаман и конунг поприветствовали друг друга.

– Скьель! – громыхнул Эйрик, вздымая над головой кубок.

– Скьель! – в один голос ответили ему Аудун и Лейв.

– Скьель! – пророкотали хирдманы, что были в тот момент в бражном зале.

Эйрик в один глоток осушил свой рог и вновь потянулся за кувшином.

– А теперь расскажи мне, мой знаменосец, – проговорил он, отправляя в глотку огромный шмат жареной оленины.

Глава 6. Дождь из слёз

Они говорили недолго, и причин тому было две. Во-первых, план Аудуна отличался лаконичной простотой, а потому сразу пришелся конунгу по душе. Во-вторых, Эйрик не переносил пространных речей и Аудун, сходу впитав эту очевидную истину, был максимально краток.