Проклятые земли. Левиафан. Книга 4

– Верно, – кивнул беловолосый, позволив себе нечто, отдаленно напоминавшее улыбку. – Я, как и ты, пришел сюда издалека. Меня тут назвали ульфхеднаром.

– Вроде этих? – Аудун кивнул на трупы берсерков, вновь продолжив остервенело рыться в барахле бандитов. На мгновение он заинтересовался беловолосым воином, но мгновение то минуло и на передний план вновь вышел поиск амулета, без которого ему не взять под контроль собственную силу.

– Вроде этих, – кивнул Гуннар, вновь улыбнувшись, в этот раз – как-то двусмысленно.

Аудун пропустил его слова мимо ушей, потому что в груде разнообразных украшений из железа, бронзы, латуни и даже серебра отыскал то, зачем пришел. То, что стоило больше всех драгоценностей, которые он смог бы найти в землях нордманов. Клык последнего дракона.

Выглядел клык как… клык, только большой, больше медвежьего, в простой оправе из матовой стали на черном кожаном шнурке. Аудун тут же надел его на шею, пряча под рубахи. Ничего не изменилось, никаких новых ощущений, но воин знал, что чары амулета уже начали подавлять его проклятый дар.

Он сбросил с рук опротивевшие лоскуты ткани и стал трогать разбросанные перед ним предметы, перебирая их один за другим. И ничего с ними не происходило. Ровным счетом ничего. Он вновь контролировал свою силу.

– Ты, кстати, ранен, – неожиданно донеслось из темноты. Настолько неожиданно, что Аудун тут же вскочил на ноги, выставляя перед собой скрамасакс, который будто сам метнулся ему в руку, хотя мгновением раньше лежал в стороне у трупа берсерка.

– Воу, поспокойнее! – произнес человек, выступая из темноты. Он был невысок, ростом примерно с самого Аудуна, на первый взгляд довольно крепок, но несколько худ. Его длинные черные волосы, растрепанные, налипли на лицо. Довольно молодое лицо с глазами… да, таких людей Аудун не раз встречал на своем пути. Юнцов, что повидали достаточно, чтобы их глаза выцвели, приобретя сероватую прозрачность с налетом отстраненности, что свойственна лишь глазам стариков.

Он подошел к костру и Аудун увидел, что руки его плотно связаны веревкой, а льняные штаны и рубаха в грязи и порваны в дюжине мест. Он позволил себе расслабиться и отбросил скрамасакс, осознав, что перед ним тот самый пленник, о котором говорил Гуннар.

– Я Лейв, – представился он, подходя ближе. – Благодарю, что спас мне жизнь. Не знаю, как беловолосый, но я уже не надеялся вернуться с этого острова живым.

– И не вернулся бы, – уронил Гуннар.