Обольстить недотрогу

Женщина напомнила Динело его сестру, но не внешне, потому что Нэт была красивой и высокой, а не крошечной и невыразительной. Просто когда-то в нужный момент его не оказалось рядом с теми, кто нуждался в его помощи, но сейчас он был в правильном месте в правильное время.

– Какого черта?.. – раздраженно буркнул парень и яростно замахал руками, когда Динело опустил его на землю в нескольких метрах от женщины. С его лица тут же исчезло выражение агрессии, когда он увидел исполинский рост своего противника. Парень поднял руки и улыбнулся.

Динело встал у парня на пути и заметил кровоточащую царапину на его щеке.

«А она молодец», – подумал он.

– Я так не считаю. Мне вызвать полицию? – спросил Динело у женщины, не спуская глаз с напавшего на нее мужчину.

– Я хочу домой.

Услышав ее хриплый шепот, Динело захотелось схватить парня и вытрясти из него всю душу. А потом он услышал, как женщина захлюпала носом, и подошел к ней поближе.

– А может, в больницу?

– С ней все в порядке. И зачем вызывать полицию? – наигранно рассмеялся другой мужчина. – Приятель, ты все не так понял. Это просто недоразумение. Ты знаешь, как это бывает? Ничего ведь не случилось, правда, крошка? – повернулся он к девушке.

Тэсс тут же охватила паника. Что, если незнакомец поверит этому психу и уйдет?

– Я тебе не приятель, – угрожающе ответил мужчина.

Тэсс вцепилась в его руку мертвой хваткой и почти что прижалась к нему.

– И отвечая на твой вопрос, скажу тебе, нет, я не знаю, каково это – приставать к женщинам.

– Она моя…

У Тэсс похолодело внутри. Она молча покачала головой, пытаясь не встречаться с холодным, жутким взглядом Бена. И в ее памяти тут же всплыл эпизод с одним из мужчин, с которым встречалась ее мать. Тэсс тогда было всего шестнадцать. Она беспомощно смотрела, как приятель матери закрыл двери и с плотоядной усмешкой предложил ей «немного поразвлечься».

– Знаешь, у меня сегодня был долгий день, – растягивая слова, сказал незнакомец, и Тэсс уловила едва заметный акцент, что немного отвлекло ее от безрадостных воспоминаний, от которых ей становилось дурно. Но больше всего она злилась на собственную слабость и беспомощность. – И мне не хочется спорить, – продолжил мужчина.