Кровь ангелов. Левиафан. Книга 2

То есть я всю свою жизнь был отражением кого-то. Знаешь, такой идеальный хамелеон, мне пары мгновений хватает, чтобы с безупречной точностью скопировать манеру речи, мимику, поведение и даже мысли любого, будь то бог или человек. Но когда я пробую стать самим собой… у меня не выходит. Я столько раз пытался вспомнить, каким был раньше, до того, как впервые стал подражать кому-то. Но так и не вспомнил.

– Не понимаю, – честно признался Карн. – Это вообще возможно?

– Я тут перед кем распинаюсь, а? – осведомился Локи, состроив гримасу, полную негодования.

Так мог бы выглядеть обиженный Рокеронтис. – Ты видно забыл, что нас создают люди. Поэтому возможно все! У Купалы вон видал, какой черен? Это он, между прочим, ввел в моду шаровары, потому как любой другой фасон в его случае получался вульгарным.

– Серьезно? – улыбнулся Карн. Бог огня вновь виртуозно сменил тему, но от парня не укрылась тревожная искорка в его глазах. Это коробило Локи, он действительно не мог найти себя и сильно переживал по этому поводу.

С другой стороны, его грусть была искренней, значит ли это, что в нем все же есть что-то свое?

Карн не успел додумать мысль до конца. Бог огня коснулся его виска рукой, как когда-то сделал Рокеронтис. Но в отличие от Песочного человека Локи не перегрузил сознание парня, обрушив на него все свои воспоминания нескончаемым потоком мерцающих образов, от которых легко можно было сойти с ума. Он выдал конкретное воспоминание.

Первое воспоминание первого бога.

Или он всегда был лишь вторым?..

Интерлюдия. Где началась вечность

Он не помнил, как все началось. Не мог помнить, потому что на тот момент у него еще не было памяти. У него не было высших психических функций, не было внешних рецепторов и трехмерной оболочки. Но сам он уже был. Появился, вспыхнул одинокой искрой в бездонной тьме, на стыке двух начал – холодного мертвого мира и живого пламени человеческой мысли.

Так он родился – в месте, где реальность впервые соприкоснулась с мета-реальностью, что соткана иллюзорной нитью людской надежды? Страсти? Фантазии? Он не знал ответа, потому что мир вокруг был настолько прост, что понять его было невозможно.

Даже будь у него желание это сделать.

Он просто стал, а через мгновение уже был. Единственный огонек, который тысячелетие за тысячелетием тонул в бесконечной темноте мета-реальности. Где-то глубоко, в самой его сути, рождались ответы на еще не заданные вопросы.