Кровь ангелов. Левиафан. Книга 2

Кто он? Для чего он?

Что-то исказилось в окружающем мире. Он почувствовал, как некогда слово «драуги» породило движение на границе мета-реальности, так этот странный диалог стал причиной еще большего числа импульсов и векторов. Импульсов, которым, возможно, суждено сформировать новые плоды. Векторов, которым, возможно, предначертано стать ветвями для тех плодов. Так разрастется крона мирового древа, темная крона, не знающая солнца, воспрянет и наполнится… чем же? Мета-жизнью, искаженной формой человеческого бытия, отражением его самых страшных тайн и самых утонченных желаний!

Он обхватил голову руками и пошел прочь.

Он брел сквозь лес и животные почтительно расступались перед ним. Тысячи новых вопросов, миллионы новых ответов и мириады голосов роились в его сознании, и он слышал, воспринимал, анализировал каждый из них.

А потом он вышел на равнину и увидел закат. Огненный шар, напоенный первозданным пламенем этого мира, одиноко сдвигался за горизонт, угасая, умирая, сваливаясь во тьму. Но лишь для того, чтобы завтра родиться вновь, таким же, но уже другим.

Он снова вспомнил о пламене, об искре, зародившейся между ножом и камнем в руках охотника. Он вспомнил, как сам создал свой первый огонь и увидел в нем отражение себя, отражение неугасимого пламени, живущего в нем. Живущего в каждом.

И в этот миг он отбросил прочь все – все вопросы и ответы, все мысли и голоса, рвущие его сознание на части. Его разум – впервые за тысячи лет – утонул в тишине, звучащей столь оглушительно, что он не сразу разобрал звуки, которые доносились из-за ее пределов.

Но вскоре он понял, что улавливает чей-то разговор. Беззвучную беседу существ, что находились… вне.

– Этого не могло произойти! – выкрикнул первый голос. Говоривший будто находился в другой комнате, он звучал неразборчиво и приглушенно. Но голос переполняло волнение, в этом не было сомнений. – Ни одна из вероятностей не давала такого результата!

– Но это произошло, – констатировал второй голос. Он звучал еще более приглушенно и, казалось, был ниже и грубее.

Но может статься, что такое впечатление создавали неведомые искажения. – Что стало катализатором?

– Они, – ответил третий голос. Разобрать его было сложнее всего, будто говоривший стоял дальше других. Он казался наиболее спокойным и уравновешенным. – Я не понимаю, как их пути пересеклись. Вероятность встречи равнялась погрешности. Но это не ошибка ввода.

– А я предупреждал! – вновь ярко выраженное волнение, значит – это первый голос.