Год благодати

И в самый последний миг перед тем, как она повисает над пустотой, до меня вдруг доходит…

Ярко-алый, пять крохотных лепестков – это тот самый цветок, цветок из моих снов.

Я начинаю протискиваться вперед. Мне нужно остановить казнь, нужно спросить у нее, где она нашла этот цветок и что он значит. Однако матушка хватает меня за руку и сжимает мою ладонь – крепко, грубо.

– Стой смирно, дочка. Не навлекай позор на нашу семью, – как бы говорит она.

И я стою в толпе вместе с остальными, глядя, как красные лепестки, прилипшие к ладони миссис Фэллоу, сотрясаются вместе с ее бьющимся в конвульсиях телом, пока цветок наконец не выпадает из безжизненной руки.

Наступает гробовая тишина – после повешения так бывает всегда. Иногда эта тишина длится целую вечность, как будто мужчины хотят, чтобы мы, женщины, как следует прочувствовали то, что произошло с одной из нас, – но на сей раз ее прерывают быстро, словно никому не хочется, чтобы мы задумались над тем, что сделали только что с миссис Фэллоу… чтобы мы поняли, насколько же это подло.

Мистер Уэлк опять обращается к толпе, словно не замечая тела, покачивающегося у него за спиной.

– Теперь у нас тринадцать неженатых мужчин, – объявляет он, показывая на мистера Фэллоу.

Мистер Фэллоу стоит, постно сложив руки перед собой. Хрыч Фэллоу. Я не могу не вспоминать, каким веселым он выглядел сегодня утром. Не как человек, который собрался обречь на смерть верную жену, а как жених, присматривающий себе новую невесту.

Когда толпа начинает медленно расходиться, я вместо того, чтобы идти прочь вместе со всеми, подхожу к виселице.

– Нам надо поговорить…

– Я тебя прощаю, – торопливо выпаливаю я, пытаясь оглядеть мостовую за его спиной, и одновременно ища глазами цветок.

– Ты прощаешь меня?

– Я просто… сейчас не время, – говорю я, опускаясь на колени и продолжая искать.

– Вот ты где! – К нему подбегает Кирстен. – Все готово? – шепотом спрашивает она.

Майкл прочищает горло, а он делает это, только когда не может подобрать слова.

– О, а я тебя и не заметила, – произносит Кирстен с натянутой улыбкой. – Мы с тобой станем лучшими подругами, верно, Майкл?

– Ну, хватит, голубки.