Твои потухшие глаза

– Любишь сладкое? – Нет! Только не шоколадки! Нет. Я пытался кричать. Он, видя мои усилия, похабно ухмылялся и начинал уплетать одну за другой. Нет! Истерика охватила моё тело. За что?

Он снял с меня кляп, дабы дать высказаться.

– Не трогай шоколадки! Сука, не смей, ублюдок, не трогай шоколад! Тебе моего тела мало? Делай, что хочешь, но положи шоколадки на место! – Это то, что поддерживает мою никчёмную жизнь.

– Вот как, – он снова надел на меня кляп. И, смотря на меня, доел все мои шоколадки. Ублюдок! Не прощу.

Я убью его! Убью! Дикая ненависть охватила меня в тот момент. Глаза почему-то стали влажными. Эти мерзкие соленые капли снова стекали с моего лица.

– Делай, что хочешь, говоришь, – он подошёл к столу и зачем-то взял степлер. Только он был слегка больше обычных размеров.

– Давно хотел попробовать, да вот только случая не подворачивалось. А тут ты, грех не попробовать, – он аккуратно натянул мою бледную кожу и резким движением застеплерил её. От резкой боли я вскочил на кровать, практически порвав верёвки на ногах.

– Значит, понравилось? – Он наклонился ещё ближе и слизал кровь с того места, где активно сочилась красная струйка. От этого зрелища, мне захотелось блевать. Он продолжал эту забаву снова и снова. Маленькие железки вскрывали мою плоть, залезая глубоко под кожу. От боли сносило крышу. Я сходил с ума, утопая в этих бесконечных болевых ощущениях. Говорите, боль только у нас в голове? Бред! Я не могу! Я больше не могу! Я опять пытался кричать через кляп.

Макс ждал чего-то, вновь смотря в мои мокрые глаза. Затем он резким движением содрал с меня кляп.

– Что-то хотел? – Невинно хлопая ресничками, начал этот парень.

– Хватит! – Прокричал я.

– Хм… Дай-ка подумать. Так и быть, – он улыбнулся детской, невинной улыбкой, – на сегодня закончим.

Ни о чём кроме боли я думать не мог.

Когда я вошёл в свою комнату в детдоме, на меня никто кроме удивлённого Андрея не обратил внимания. Но от собственной никчёмности я поник в глубокую депрессию.

Двигаться было чертовски больно. От сильной подавленности я не мог трезво отвечать на вопросы Андрея, а потом и вовсе игнорировал мальчишку.

Дверь в нашу комнату то открывалась, то закрывалась, а я так и продолжал валяться в кровати. А ни на что другое я и не способен!

На что я подписался? Мама, папа, на кого вы меня оставили? Не плакать! Я не должен плакать! Если бы вы меня сейчас видели, то вам было бы стыдно за меня! Надеюсь, вы сейчас не смотрите.