Твои потухшие глаза

Целенаправленно движусь в сторону папиного кабинета.

Спустя два стука в дверь я, не дожидаясь разрешения, вхожу. Предо мной сидит статный мужчина тридцати пяти лет, в очках в тёмной оправе, сильно привлекающих внимание, в кожаном кресле, активно что-то печатающий на своём ноутбуке. На самом деле я жутко горжусь своим отцом, он у меня писатель. Только вот его творческие запои абсолютно непредсказуемы, я его совершенно не понимаю: он может неделями не выходить из кабинета, то есть не кушать нормально, не мыться, не бриться, не спать.

– Ты опять сожрал все мои заначки?! – Пытаюсь скорчить по-настоящему хмурое лицо.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – напускает на себя непричастный вид. И вот как взрослый серьёзный мужчина может быть таким ребёнком?

– Пап!

– Слушаю тебя.

– Я знаю, что это ты.

– Ну и как ты это докажешь? – Мда… Его самоуверенны взгляд заставляет меня думать, что моя позиция в проигрыше.

– Да кроме тебя некому!!!

– А вот это уже совсем не аргумент.

Я же вижу, как мои дольки шоколадного наслаждения кричат о помощи в его диабетном желудке.

– Ещё какой аргумент, самый аргументный аргумент!

– О чём это вы тут спорите? – Незаметно появляется в комнате мама. Ну, конечно, ей можно и без стука. Мы оба замираем, уходя в мысли, пытаясь выцепить достойное оправдание в кратчайшие сроки.

– Да так, о сюжете папиной книги, – я безразлично взмахиваю рукой. Если мама узнает о наличии шоколада в доме, то покинем мы папин кабинет только ногами вперед.

– Вот как, – мама хмурит брови, – а мне, значит, ты не хотел рассказывать сюжет? – отец испепеляет меня взглядом вроде «получше ничего не мог придумать?». Я приподнимаю плечи и развожу руки, в знак того, что не виноват, да и вообще я как бы спас положение. Ну, почти.

– Ну что, ты, дорогая, просто не могу же я тебе недоработанную версию показать, совсем не хочется в твоих глазах упасть, – вот, сразу видно от кого у меня такой дар «красиво лгать».

Звонок в дверь прерывает весь этот спектакль одного актёра.

– Я открою, – мы с отцом одновременно вылетаем из комнаты, оставив маму в гордом одиночестве.

Мы бежали чуть ли не наперегонки, ведь это дело принципа, как «самое важное», что сейчас вообще может происходить. Пока я бежал, мой мизинец успел познакомиться со всей мебелью в доме.

– Бл*ть! – Позабыв обо всём, выругался я, но свою дистанцию всё-таки добежал, не уступая отцу.