Твои потухшие глаза

Жестокое небо, забравшее маму и папу, теперь стало хлестать меня по лицу и рукам мокрыми плетьями холодного ливня. Капли дождя плавно стекали по покрасневшему от слёз лицу. Я бежал до тех пор, пока не упал без сил в каком-то из дворов. Я свернулся калачиком, закрываясь от этого жестокого и такого реального мира. Я сидел, отказываясь верить в происходящее. Я пытался закрыться сильнее от дождя, словно это бы решило мои проблемы. Я чувствовал, как стоячий, заблудившийся в воздухе запах сырости был прикован к бесчувственному асфальту.

Мне казалось, я долго лежал без памяти. Вероятно, уже наступила ночь следующего дня.

– С тобой там все в порядке? – Я поднял голову, чтобы узнать, кому принадлежал такой приятный голос. Парень держал в правой руке сигарету и медленно втягивал дым.

Знакомое лицо, где-то я его уже видел. Но где? От удивления он даже подавился «воздухом». Видимо, моё лицо тоже было ему знакомо. Но у меня не было сил думать. Я поднялся с пола.

– Тебе чем-нибудь помочь? – Мне нужна была поддержка, любая.

Да будь он маньяком, я согласился бы!

– Где мы находимся?

– Проспект победы, улица Ефимова.

– Блин. Как я умудрился забрести сюда?

Твою же мать, мне теперь придётся ещё два часа быстрым шагом идти домой. Кое-как переставляя ноги, я всё-таки направился в сторону дома. А дома ли? Говорят, что дом, это там, где твои родные. А у меня теперь нет родных! НЕТ! Значит, у меня нет дома. Лишь жалкое помещение, коробка.

– Что-то не так? – Всё, абсолютно всё не так.

– Ну, может ты выбросишь эту дрянь для начала, – не выдержал я и указал пальцем на сигарету.

– Не любишь, когда курят?

– Ненавижу, – всегда вызывало отвратительные ощущения. Как люди могут так спокойно самовольно разрушать свой организм?

Он швырнул окурок и потушил его кроссовкой. Его присутствие порождало спокойствие. Рядом с ним почему-то наступило лёгкое забвение.

– Не знаешь, в какой стороне находится улица Калинина?

– Вообще-то знаю, но сейчас так поздно, то есть рано.

В общем, ты можешь переночевать у меня, если тебя, конечно, не потеряют, – да некому меня терять. Что изменится? Любое идиотское решение я был готов принять, лишь бы забыть на мгновение о том, что случилось.

– Как тебя зовут? – Я начал успокаиваться, забывая о своих проблемах, но заикания от всхлипываний иногда выдавало моё состояние.

– А ты не помнишь? – Я стыдливо мотаю головой.

– Андрей. Андрей Лионов.

– А меня…

– Знаю, Элрик.