Истина как награда

Ракансор крепче стиснул пиалу. Согнер торопливо добавил:

– Цензоры молчат. Эстафеты либо разгромлены, либо… Приставы тоже не шлют вестей. Высланные в срочном порядке выведы не вернулись. И не дали о себе знать.

– Хординги, – немного невнятно, но отчетливо проскрипел Ракансор. – Как… смогли? Легион…

Кадык императора дернулся, по лицу пробежала судорога. Согнер встревоженно покосился на сидящего рядом Нуммера. Верховный магик внимательно смотрел на императора, но беспокойства не проявлял.

Значит, ничего страшного.

– Видимо, Шестой легион разбит. Аммер тоже вестей не присылал.

Ракансор вперил в советника грозный взгляд. Он явно был готов обрушить на Согнера всю ярость, но сил хватило только на то, чтобы заскрежетать зубами и стиснуть сильнее ни в чем не повинную пиалу.

Удар хватил императора четыре дня назад, когда ему доложили, что все попытки получить вести от префектов провинций Кум-куаро и Дельры провалились. Но несколько беглецов заявили, будто Келараг пал.

Потеря столицы Кум-куаро была делом невероятным, но Ракансор поверил. В сильнейшем смятении он покинул малый прием и уже в своих покоях упал без чувств.

На счастье, во дворце находился вызванный императором Нуммер. Вместе с личным лекарем императора Беламаем они сумели вытащить Ракансора из забытья. Однако поставить его на ноги не смогли.

– Его Богоподобие разбит ударом. Частичный паралич левых руки и ноги. Нарушена речь. В голове образовался кровавый шар.

Мы сделаем что можем, но на скорое выздоровление рассчитывать… – Нуммер развел руками и тяжело вздохнул.

Убитый горем Беламай молчал, низко опустив голову. Его лекарское искусство на этот раз отказало.

– Покой, и еще раз покой, – повторил Нуммер. – Я буду рядом с ним.

Согнер повелел, чтобы под страхом смерти никто не смел даже намекать на проблемы во дворце. Охрану покоев императора удвоил. А сам провел две бессонные ночи, давя в себе панику и молясь Огалтэ, чтобы Ракансор выжил.

Потеря императора в такое время могла обернуться трагедией для всей империи.

На второй день он стал прикидывать расклад сил во дворце и в столице и считать варианты. На третий – строить первые робкие планы. А наутро четвертого его позвали к императору. И то, что Согнер увидел… кого увидел, вселило в советника одновременно надежду и ужас.

В бледном, резко осунувшемся и неподвижном человеке не было ничего от прежнего Ракансора.