Роковой флирт

Я не допущу, чтобы моих клиентов беспокоили или ставили в неловкое положение.

Меган чувствовала себя как наказанный ребенок, чего доктор Вейсс, вероятно, и добивалась. Злость на Девина разгоралась все сильнее. Джули и Элис делали вид, что их интересует только ланч, но они, несомненно, жалели ее, и их жалость подливала масла в огонь. Она постаралась взять себя в руки:

– Вы правы. Я вместе с Элис приведу в порядок бумаги, как только закончу занятия по технике успокоения.

Доктор Вейсс покачала головой:

– Я сама поработаю с вашей группой.

Меган попыталась улыбнуться:

– Хорошо. Я начну приводить дела в порядок немедленно. Элис, сможете ли вы после ланча уделить мне несколько минут и посмотреть мое расписание?

Элис кивнула. Доктор Вейсс была удовлетворена.

– Это не наказание, Меган, – сказала она. – Как вы справедливо заметили, все скоро уляжется. А пока вы можете поработать над статьями.

– Это блестящая идея, доктор Вейсс. – «И я займусь воплощением ее в жизнь, как только убью Девина Кенни».

Меган сумела покинуть комнату отдыха, сохраняя остатки достоинства, но не смогла разжать кулаки. Когда она вернулась в свой кабинет и закрыла дверь, ее ногти до боли вонзились в ладони.

Пытаясь сосредоточиться на чем-то кроме Девина, Меган принялась сортировать папки и делать заметки для Джули и Нейта, еще одного интерна. Он был занят с клиентом и пропустил весь спектакль. Но она была уверена, что его введут в курс дела уже через тридцать секунд.

«Я не наказана. Меня не выгнали.

Проклятый Дев! Сколько раз ей придется по его вине заново организовывать свою жизнь?

«Все скоро успокоится». Меган повторяла эту фразу снова и снова, пока не услышала осторожный стук в дверь. Она обернулась и увидела на пороге Джули и Элис.

– Нам очень жаль, – произнесла Джули.

– Не стоит. Все скоро успокоится.

Джули села на стул напротив Меган, а Элис взяла у нее папки.

– Нам известно, что ненависть – отрицательная эмоция, – начала Джули, – но мы все согласны, что в этой ситуации она вполне уместна.

– Спасибо, Джули. – Меган вздохнула. – Знаешь, я никогда в жизни никого не ненавидела.

– Даже Девина?

– Даже его, как это ни странно. – И, увидев недоверие на лице подруги, она попыталась объяснить: – Мне было горько, я злилась, обижалась, но не ненавидела Дева. Я была разочарована, смущена, мое сердце было разбито, но в настоящую ненависть это никогда не переходило. – Она пожала плечами. – А потом я пошла вперед.