Ответить эху

Среди них голливудские звезды, геймеры, спортсмены. Речь шла о чем-то веселом. Гости смеялись. Граф, несомненно, рассказывал нечто занимательное.

Неподалеку кружили журналисты и операторы с небольшими наплечными видеокомплексами, позволяющими снимать с любого расстояния любым планом и снабженными направленными микрофонами.

Привыкшие быть в центре внимания звезды демонстрировали безупречный экстерьер, белозубые улыбки, умопомрачительные наряды и баснословной цены драгоценности.

Геймеры вели себя скромнее, но тоже не терялись на фоне глянцевых красоток.

Но, безусловно, первую скрипку играл Дракула. Граф блистал остроумием, изрекал мудрые перлы, многозначительно молчал, насмешливо изгибал бровь и высокомерно поджимал губы. И пусть здесь собрались сливки актерского общества, никто и не посягал на первенство, признавая его за легендарным вампиром.

Дэн не лез на глаза публике, не искал встречи с графом. Попивая «мартини», неторопливо прохаживался вдоль арок, поглядывая на танцующие пары, отвечая на приветствия гостей и ловя заинтересованные взгляды женщин.

– …И насколько этот бал отличается от прошлого? – обратился он к Нормахену, которого встретил пару минут назад у эскалатора.

– Не сильно. Отличия в декорациях, в обстановке. Состав гостей иной. Ну и спецэффектов побольше. За это время техника шагнула вперед.

– Да, я заметил. В игре принимали участие новые модели киберов и биоников.

– Видимо, скоро создадут киберов и биоников, которые смогут работать без постоянной подзарядки.

– Или вырастят клонов, – ввернул Дэн, делая очередной глоток из бокала. – И будут они бегать по просторам парка, неотличимые от людей ничем, кроме названия.

– Ну, это вряд ли! – возразил Нормахен, тоже делая глоток из высокого фужера. Он пил коктейль. – Международная конвенция запрещает производство клонов.

Как и все немцы, Нормахен был педантичен и дисциплинирован.

– Кто знает, Карл? – пожал плечами Дэн. – Законы пишут люди. А люди слабы и любопытны. Им все время хочется сорвать запретный плод, чтобы вкусить горечь познания и раскаяться за содеянное.

Нормахен рассмеялся.

– Да ты настоящий философ! Вы, русские, любите порассуждать, поговорить. Иногда даже слишком много.