Ответить эху

Вы не согласны?

Дэн тоже смотрел на Дракулу. Оценивал его. Пытался понять, что тот говорит от себя, а что ему подсказывают режиссеры и сценаристы.

…Немолодой мужик. Лет эдак под пятьдесят. Впрочем, сейчас этот возраст можно считать возрастом ранней зрелости. Как полвека назад таковым считался тридцатилетний возраст. Медицина позволяет сохранять силу, реакцию, сноровку и в более поздние годы. Вон американский боксер, чемпион мира! Ему пятьдесят девять, а нокаутировал претендента тридцатью годами младше себя.

Но полвека… Это возраст мудрости.

Графа играл великолепный актер. Мастер. Маэстро! Он вошел в роль так, что вполне серьезно ощущал себя легендарным королем вампиров. Без такого вживания в роль невозможно исполнять ее на высочайшем уровне. Перед миллионами зрителей, перед собратьями по цеху. Вдобавок к актерскому мастерству была житейская мудрость. И острый ум.

Дэн во время игры уже встречал такого человека.

– Господин граф. Вам, прожившему уйму веков, видевшему множество людей, изучившему их вдоль и поперек, лучше чем кому-либо должно быть известно, что зачастую маска – это лишь попытка показать то, что обычно скрыто за выражением лица. Истинный облик! Кусок ткани не скроет характер, не спрячет глаз. Зато поможет заглянуть в душу, минуя внешний образ. За человека говорят его поступки, а не строение черепа, расположение мышц и кожных покровов.

Дракула несколько секунд смотрел в глаза Дэну, потом чуть прищурился, показал едва заметную улыбку.

– Достойный ответ. Его стоит запомнить. Что ж, господин Стас. Я не смею больше настаивать. Хочу сказать – из всех геймеров вы не только самый сильный, но и самый мудрый. В столь молодом возрасте это выглядит непривычно.

Он отступил на полшага, чуть повернул корпус вправо, опустив правую руку перед собой, и склонил голову.

Этот жест – учтивый и небрежный одновременно – Дэн не смог бы повторить при всем желании.

«А вот интересно, – подумал Дэн, кивая в ответ, – имеет ли он какое-нибудь отношение к заговорщикам?..»

* * *

Когда граф удалился, к Дэну подошли артисты и Нормахен.

– О чем это вы так мило беседовали? – спросил немец.

– Уточняли детали церемонии награждения.

– Да? А со стороны это выглядело как договор о дуэли.