За них даже Боги молятся сами себе – и по погибшим тоже плачут

– И попрошу всех не отвлекаться и особенно вас молодой человек с корзиной!

«Резко и неожиданно предупредил всех и меня путеводитель молодёжи», – так назвал взрослого, «вроде вежливого и спокойного» мужчину сразу – же про себя после громкого окрика, Андрей, – отворачиваясь, как и все его попутчики с испуганным лицом от «опасного и смертельного куска железа».

Не ожидая такой «подлой, выходки», – напрягшийся, Илья, – всё – же быстро успокоился, продолжая наблюдать, – и за хозяином теплохода, «не отрывающегося, своими, пристальными, спрятанными за тёмными, круглыми, стёклами, – глазами, скорее всего от корзины в руках, Андрея», – и за так – же ещё непонятной ему «молодой спутницей более взрослого чем она мужика».

Вздохнув и снова вспомнив «как его перед отъездом предупреждали родители и бабушка, что – бы он был очень осторожен в столице особенно с незнакомыми, подозрительными, людьми разного возраста», – Илья снова резко обернулся и взглянул на ржавое и (рваное) с острыми концами, – висячее в воздухе огромное, разрушающееся, железо, – крошащееся на ещё в окаменевшей, потрескавшейся, трясине, – причал.

Понимая, «что не зря предки предупреждали его», – Илья снова перевёл подозрительный, серьёзный взгляд на взрослого мужчину кто к всеобщему удивлению всех сказал своим спокойным, уверенным голосом, – и точно то что тяжёлой, огромной, тёмно – серой туче, – нависшей, прямо над освещённым, причалом.

– Ваше время истекло!

А затем легко, но утвердительно, – постучал своим указательным, пальцем, правой руки по своему (галстуку).

Не зная, что и думать ребята и Александра, – переглянулись. В следующую секунду так – же удивлённый и насторожившийся, снова, как и Андрей, Данил и Александра, – серьёзный, Илья, – несмотря на то, что не было видно, Кремля, – то – же услышал бой курантов на Спасской башне.

– Четыре утра, а ещё зимой светает как летом, да и тучи стали рассеиваться и исчезли звёзды и луна, – прошептал после облегчённого вздоха, Илья, – и забывая, как и все его попутчики про случившееся, ночью и про все свои подозрения, – он то – же стал любоваться невероятно, красивой, вспыхнувшей, Зарёй, – над всё той – же, спокойной, рекой, Москва.

Через пять минут рассвело, и расслабившиеся и заулыбавшиеся подростки, – стали переводить свои повеселевшие взгляды на причал.