За них даже Боги молятся сами себе – и по погибшим тоже плачут

Не в состоянии больше сделать и шага так – же увязший по пояс в «как будто живой трясине, цепляющейся за него со всех сторон из ледяного нутра», – Андрей перевёл взгляд на закричавшего, водителя «теперь всего в пятнадцати метрах», – и снова с ручкой от корзины в зубах и лихорадочно одевающего свою куртку.

Через несколько (быстрых) секунд, – собравшийся, водитель был уже в куртке и с поднятыми над головой руками с корзиной, – и был готов двигаться вперёд к трапу теплохода.

Вспоминая в то – же время «как отец называл водителей такси», – Андрей, не теряя времени вздохнул и громко закричал в то – же время быстро вынимая из правого кармана своей куртки «бесценную, конфету» в ярко – жёлтой обёртке, – и показывая её Круглому.

– Командир! – Помнишь свои слова? – Заводи! Фантазию!

Услышав, как поддерживают водителя, «очень желающий получить корзину, – мертвец» в гневе и снова беспощадно, – ударил своим кнутом по изуродованной «медленной» машине тут – же из днища монстра – паука, запищавшего, повторным, (истошным криком) стали выворачиваться две дополнительные, стальные, острые конечности, – а тёмно – зелёная, дымящееся, неспокойная трясина, так – же словно выполняя приказ мертвеца в маске, – стала быстро твердеть и наблюдающие с теплохода напряжённые подростки, – сразу – же поняли, – «Андрей и Круглый через несколько секунд будут скованы намертво в трясине, – и этот мертвец в тёмно – сером, потёртом, кожаном длинном плаще и в сапогах и в жутковатой маске, – преодолевающий, сейчас, – разделяющее их расстояние с огромным, настойчивым, упорством, – скоро раздавит и разрежет на части и Андрея и Круглого, – огромным куском, (рваного) и острого, ржавого железа».

Не выдержав «скорее от осознанности о своей сейчас беспомощности», – Александра, что есть силы отчаянно закричала…

– Чего тебя надо? – Гад!

– Бесполезно спрашивать тем более орать, – лучше горло побереги для пения! – сказал и так – же предупредил, спокойным голосом, серьёзный, – Илья.

– Это почему – это вдруг? – тут – же громко спросив (удивлённая и гордая), Александра, – взглянула пристально с озадаченным, – Данилой на «чересчур спокойного сейчас и чересчур умного боксёра».