За них даже Боги молятся сами себе – и по погибшим тоже плачут

– А ты представь, что ты сидишь в кинотеатре с огромным экраном, и смотришь фильм ужасов, – как и мы! – громко посоветовал серьёзный, – Илья в то – же время продолжая наблюдать вместе с Данилой и Андреем за добежавшим до башни, – и застывшим в неспокойной вязкой трясине, – водителем.

– Точно! И.., Спокойно! – Это просто, – массовый гипноз! – успокаивая себя тут – же сказала сама себе, Александра, – и не обращая внимание на уползающих от неё от её ног в грязных кроссовках, – страшных всё таки паучков с вытаращенными на неё мутными, глазами, – она резко перевела свой пристальный, внимательный взгляд на Круглого, – и на женщину, возле, открытого, проёма в башне.

Склонив голову перед «смелой всё-таки женщиной», – Круглый, не обращая внимания на злую непогоду. – «Почему – то стал плакать как маленький ребёнок?»

Неожиданные, – огромные и блестящие слёзы стекали по его грязно – мокрым щекам, – и падая на изумлённых глазах, подростков тут – же эти чистые, крупные «росинки» растворяли под, Круглым, – на несколько коротких секунд, – неспокойную, дымящеюся, тёмно – зелёную трясину.

– Мама..! Прости, меня..! Мама!

Услышав, – «вымаливающего прощение как оказалось у своей родной, – Мамы!», – взволнованные и удивлённые, – Александра и ребята сразу – же переглянулись…

В следующую секунду мощный с грохотом удар и очень громкий треск одной из колонн, – заставил отвлечься водителя и резко повернуть своё, – заплаканное, грязноватое лицо в сторону входа.

«Отвлекая, – голубоглазая и явно добрая и заботливая, мама», – ласково, провела своей правой, чистой, белоснежной, ладошкой по мокро – грязной щеке своего застывшего в трясине сына, а потом пристально, – посмотрев на теплоход, тихо прошептала. Пора! – в то – же время передавая плетеную, накрытую, платком, корзину в дрожащие руки вновь, – повернувшегося к ней сына. Затем, «очень внимательно», – заметила, Александра, – «загадочная и красивая женщина посмотрела именно на неё, – и даже помахала именно ей как давно знакомому человеку, – прежде чем шагнуть обратно в ярко – освещённую глубину в белокаменной башне».

Через несколько секунд, – высокая женщина в старинном, красивом, сарафане на светлую с разноцветными узорами рубашку с длинными рукавами, – исчезла за белокаменной, глухой, стеной как буд – то её и не было, – а то чистое, белокаменное, место где она стояла тут – же стало заполняться, – темно – зелёной, жижей.