Эталон зла (сборник)

Каюк!

– Мужики, – проговорил один из пленников. – Вы свои, что ли?

– Закрой пасть, мудила! – пнул его сапогом Герман. – Не то язык вырву.

После боя, как это всегда бывает, наступил отходняк. Пацаны стояли неподалеку от пленных, глубоко дышали, успокаивая нервы, и смотрели на лежащих в траве.

– Партизанен! – с ярко выраженным немецким акцентом сказал Артем. – Руссиш швайне! Потцтаузенд![3 - Тысяча чертей! (нем.)]

Немецкая речь не добавила оптимизма партизанам. Семен повернул голову к Степану и прошипел:

– Жратва, жратва! Доигрались! Конец.

– Надо уходить! – также негромко говорил своим Артем. – Если немцы услышат стрельбу, пришлют сюда отряд. Нам лишние проблемы ни к чему.

– А с этими что? – спросил Витя.

– Допросим и отпустим.

– Заложат, – несогласно покачал головой Герман.

– А ты что предлагаешь? Завалить? Это же свои.

– Эти свои нас чуть на тот свет не отправили.

– Приняли за немцев. Не забывай, где мы.

Герман сердито хмыкнул, но настаивать на расстреле не стал.

Олег подошел к пленным, присел рядом. Резким, не допускающим увиливаний и запираний голосом произнес:

– Значит, так! Вы нам не нужны. За нападение на офицеров великой Германии вас надо расстрелять. Но мы сохраним вам жизнь, если вы ответите на наши вопросы. Малейшая неточность или молчание – и вам не жить. Ясно?

Партизаны молчали. Не знали, что говорить. Предавать своих нельзя. Но если не отвечать – убьют. Вот и думай.

Это только в кино отважные советские партизаны гордо вскидывают голову и презрительно кривят губы в ответ на предложение немцев сдать своих.

На самом деле молчать, зная, что тебя сейчас шлепнут, могут только очень и очень немногие. Еще меньше будет молчать, зная, что его станут пытать. Зачастую это хуже немедленной смерти.

И не надо спешить осуждать их. Лучше представьте себя на их месте. Это с вас сейчас начнут сдирать кожу и загонять иголки под ногти. Вам ножом будут ковыряться в животе. Вам состругивать с пальцев кожу и мясо до кости.

Вытерпеть такое могут только те, кто заранее психологически сумел отстроить себя от своего тела и погрузиться в своеобразный транс.

Да, такое возможно, хотя из ста человек один-два терпят до конца. Остальные срываются. И потом, перенести пытку – одно, а перенести отходняк после нее и после транса – другое. Нервную систему еще никто не пробовал отменить. И болевое воздействие ломает самых стойких.

Олег, не меняя положения, врезал пистолет-пулеметом по шее партизана.