Эталон победы

Потом большая часть хордингов исчезла, во дворе остались пятеро воинов, они засели в житнице набольшего и велели подать им еды.

Пилишту бросили в старый сарай. Дверь закрыли, подперли чем-то снаружи, велели сидеть тихо, не то отрубят голову. Молодой воин, злой, что так легко дал себя скрутить, тут же начал искать пути для бегства. Но как назло, в первый день ничего не вышло. Стену не проломишь, дверь не вынесешь. Да и враги рядом, заметят – убьют.

Но потом часть врагов ушла, а остальные заперлись в житнице.

До самого вечера никто носу не показал наружу. Мужики и бабы слегка осмелели, однако подходить к сараю с пленным все еще боялись.

Зато один сорванец пробрался к сараю, залез на крышу, разгреб солому и протянул изумленному воину крынку с водой и кусок хлеба.

– Ты как тут? – изумился Пилишта. – Заметят.

– Не заметят, они у набольшего сидят, – отмахнулся пацан. – А я задками прошел. У стены дрова, так я по ним и сюда.

Воин с сомнением посмотрел на тонкие жерди перекрытия и огорченно крякнул:

– А мне вот так не вылезти, не выдержит дерево.

– А зачем так? За бочкой лаз, я сам его прокопал, когда тятька меня сюда посадил. Его расширить маленько, и все. И доски там гнилые, вот-вот рассыплются.

Пилишта отбросил старую бочку без дна, разобрал хлам и увидел небольшой лаз в самом углу. Дыра, конечно, мала, взрослый не пролезет. Но если доски и впрямь гнилые…

Выломать их можно, только тихо не получится, хординги враз услышат. Или нет? Но как ни крути, а бежать надо. Найти своих, предупредить о врагах.

Не ровен час, подойдут к Комгару, возьмут, там воинов мало, да и не готовы они.

– Вот что, малец, беги-ка ты к себе. И больше не приходи, не то увидят.

– А ты?

– А я подумаю. – Воин встал, повел плечами и поднял с земли крынку. – Беги.

Малец соскользнул вниз и бесшумно исчез за срубом.

Пилишта выждал еще немного, пока светило не скрылось за деревьями, посмотрел в щели, не вышли ли от набольшего хординги, а потом подсел к лазу.

Покрепче ухватился за сгнившие доски, рванул раз, другой и с радостью услышал, как трещит старое дерево.

Вскоре две доски были отломаны, а еще две изрядно шатались. От отчаяния и жажды свободы Пилишта осмелел, ломал быстрее. Потом попробовал протиснуть тело в дыру, ободрал запястья и все-таки выскочил наружу.

Ползком добрался до крайнего сруба, жадно посмотрел на привязанных к столбу коней хордингов, но рисковать не стал. Дополз до кустарника, вскочил на ноги и побежал к лесу.