Мы умираем навсегда!

– Ну, а почему бы мне не сотрудничать? – он задумался. – Если я буду сотрудничать, они выпустят меня отсюда. Выпустят меня отсюда? Нет, как они могут это сделать? Они незаконно удерживают некедакийца, и они это знают, и я это знаю, и они знают, что я это знаю. Боже мой, внезапно подумал Роудс, они собираются убить меня, когда закончат со мной? Это казалось единственным логичным исходом всего этого.

– …рост населения земной колонии на планете Марс?

Роудс дал ответ, зная, что его можно найти в любом учебнике о марсианской колонии в Солнечной системе.

Все это, подумал он, для чего? Потому что Кедак сопротивляется его включению в Галактическую лигу? Потому что правители Кедаки хотят, чтобы их оставили в покое, опасаясь, что их доктрина перевоплощения будет дискредитирована общением с другими мирами?

Но оставался один сводящий с ума вопрос: почему Роудс?

– …месторождения титана на спутниках Юпитера?

– Извините, – сказал Роудс, – я не знаю ответа на этот вопрос.

В этот момент комната содрогнулась.

Приученный со времени своего тюремного заключения ожидать неожиданностей, Роудс считал, что это часть плана. Но следователь, казалось, был удивлен.

Раздался сильный грохот, который, казалось, поднимался из самых недр планеты. Комната снова затряслась. Роудс почувствовал, как его с силой швырнуло через нее, и он врезался в дальнюю стену. Голова следователя ударилась о металлический стол, затем следователь встал, его лицо было в крови.

– Стража! – крикнул он.

 – Немедленно отведите этого человека обратно в камеру!

Комната содрогнулась в третий раз, с потолка посыпалась штукатурка, а над головой Роудса появилась большая трещина. Сквозь нее он увидел дневной свет – первый дневной свет, который он увидел за три месяца, если верить следователю.

– Охрана! – закричал следователь, его самообладание исчезло.

Роудс знал, что Кедак – планета, подверженная землетрясениям. Все молодые миры были такими, и Кедак был молодым миром.

Значит, это было землетрясение?

Комната закачалась, накренилась. Роудс, пошатываясь, поднялся обратно к столу, ухватившись за его край, чтобы не упасть. Под ногами раздался раскатистый, гулкий звук. Вы могли не просто услышать его, вы могли его почувствовать. Он доносился издалека, приближаясь с каждой секундой, как отдаленный грохот тысячи пушек, выпущенных с интервалом в доли секунды.

Дверь открылась, и на пороге появился охранник.