В разбитом сердце

Дошло до того, что вмешалась Мариса. Мы попытались невзначай познакомить Гидо с ее подругой, но только разозлили его. После организованного нами свидания Гидо орал как ненормальный, чтобы мы не лезли в его жизнь, – таким заведенным я его никогда раньше не видел. Так что мы с ребятами забили на его поэтические страдания и больше не касались этой темы. Может, ему так даже нравится, кто знает… С тех пор повелось не упоминать вслух ничего, что связано с профессором Грин, чтобы не задевать лишний раз чувства Гидо.

От этого и мне стало легче. Ее образ постепенно стал тускнеть в голове, и иногда мне даже казалось, что наши встречи наедине мне приснились.

В начале марта Кассандра снова вернулась к работе. Вот только она сильно изменилась – похудела и стала еще бледнее, чем раньше. Мне в голову закралась мысль, что она серьезно больна, но я, конечно, не имел права спрашивать ее. Мы к тому времени не общались около четырех месяцев. Я старался прогнать тревожные мысли, убеждая себя, что мы чужие люди.

Мне хватало забот с учебой, работой и девушкой. Только мои глаза постоянно следили за ней, и я ничего не мог с собой поделать.

Как-то раз по воле случая мы врезались друг в друга в коридоре университета. Распечатки дождем посыпались у нее из рук. Кассандра охнула и опустилась на колени поднять бумаги, я сделал то же самое, чтобы помочь.

– Извините, я вас не заметил, – обратился я к ней на «вы», передавая подобранные листы.

Я решил для себя, что после последнего разговора тет-а-тет лишился права фамильярничать с ней.

Даже как-то странно и непривычно было снова заводить беседу, пусть и обыденную. Кассандра взяла у меня бумаги, старательно отводя взгляд.

– Ничего. Бывает, – пробубнила она себе под нос.

Стоило ей подняться на ноги, как она тут же пошатнулась – если бы в этот момент я не оказался рядом и не успел ее подхватить, она бы точно грохнулась и клюнула носом в пол.

– Профессор Грин, вы в порядке? Вам бы отдохнуть хоть немного.

Выглядите ужасно! – воскликнул я озабоченно, вглядываясь в ее лицо.

Даже ее губы утратили цвет. Она стала легкая, как пушинка, хотя и до этого в чем только душа держалась. Я рефлекторно провел ладонью по ее лбу. Он был жутко холодный. Кассандра раздраженно убрала мою руку.

– Все нормально. – Она поправила волосы и, не глядя в мою сторону, пошла дальше.

– Ага! Как же! Нормально! – фыркнул я вполголоса.