Айрин

Принцесса опустилась на пол подле решётки, продолжая следить за соседом по темнице. Постепенно любопытство начало брать верх над неприязнью и, не выдержав, Айрин спросила:

– И как же ты оказался в этом уютном местечке?

Рыцарь открыл глаза и недоверчиво посмотрел на девушку.

– Наградили за хорошую службу, – буркнул он.

– Как так?

Рыцарь тяжело вздохнул.

– Оставшись в живых, я совершил ошибку. И барон решил её исправить.

– Хороший у тебя господин, – криво улыбнулась принцесса.

– Он всегда отличался крутым нравом. А узнав, что вы убили его сына, стал опаснее бешеного медведя. Удивлён, что барон не изрубил вас на месте…

– Его сына?

– А ты не знала? Рен Стан-Киги, единственный отпрыск барона. Как раз тот, кого ты прикончила.

– Он это заслужил, – в задумчивости Айрин обхватила согнутые колени. – Всё хуже, чем я предполагала. Этот человек может не согласиться на выкуп…

– И не надейся.

– Что, по-твоему, нас ожидает?

– Смерть.

– Понятно, – опустив глаза, принцесса умолкла.

Не видя солнца и звёзд, Айрин не понимала, сколько времени прошло с того момента, как её бросили в камеру. Она словно застряла в бесконечном кошмарном сне, среди тревожного полумрака, вони и стенаний.

У двери возникла тёмная фигура. Не говоря ни слова, палач пропихнул в камеру покрытую пятнами деревянную миску с подгнившими овощами и черпак с мутной водой.

Рыцарь и принцесса побрезговали едой. Поочерёдно напившись, вновь разошлись по разным углам.

Через некоторое время Айрин забеспокоилась. В который раз оглядев камеру, подошла к решётке.

– Эй! Мне срочно нужно выйти!

Видя, что на призывы никто не реагирует, принцесса, сжав кулаки, посмотрела на рыцаря.

– Ты, – девушка буквально выдавливала из себя слова, – подойди к решётке и смотри в коридор. Не вздумай оборачиваться.

Лицо мужчины поначалу выразило недоумение. Затем рыцарь кивнул. Приблизившись к двери, он положил запястья на поперечную перекладину, так, что кисти расслабленно повисли снаружи.

– Делай своё дело.

Принцесса, с горящим от стыда лицом, присела в углу.

– Пожалуй, присоединюсь, – вдруг громко объявил сокамерник.

Развязав верёвочку, он приспустил брэ. Зажурчала бьющая в коридор струя.