Наслаждение и месть

Причиной ее слез стало внезапное острое ощущение потери, которое Сейди испытала, взглянув в глаза Никоса.

Идя на встречу с ним, Сейди убеждала себя, что не испытывает к Никосу никаких чувств, а время и расстояние вылечили ее истерзанное сердце и позволили забыть мужчину, которого она когда-то любила. Она твердила, что его предательство и последующее поведение, его жестокая и хладнокровная месть сделали ее равнодушной к нему и в душе не осталось даже ненависти.

Но если сейчас Сейди к нему равнодушна, то почему она вся оживает и трепещет от одного его прикосновения? Почему ее волнует взгляд его темных глаз, запах его тела, звук голоса, дыхание и даже одно его присутствие? Все в Никосе будоражит ее.

– Не только из-за дома, – снова произнесла Сейди, надеясь, что он наконец отойдет от нее.

Но Никос не отрываясь смотрел в глаза Сейди и не шевелился.

– Сейди… – наконец произнес он прерывающимся голосом.

Услышав свое имя, сорвавшееся с его губ, она почувствовала, будто в самое сердце ей вонзили стилет.

От воспоминаний у нее снова пересохли губы.

– Сейди… – повторил он и наконец осторожно передвинул палец, касаясь ее щеки.

Легко-легко он приподнял ее подбородок. Она услышала его резкий вдох, увидела, как медленно опускаются, а затем снова поднимаются его веки, а глаза смотрят на нее в упор.

И вдруг он наклонил голову и припал к ее губам.

* * *

Сейди показалось, что она ждала этого поцелуя всю жизнь. Никос целовал ее жадно и с такой нежностью, от которой замирало сердце, неторопливо и чувственно, отлично понимая, какое впечатление это производит на нее. Он откровенно соблазнял ее, а она поддавалась.

Пальцы Сейди обмякли, стакан выскользнул из ее руки и упал на пол. Она неясно услышала глухой удар стакана о толстый шерстяной ковер, плеск воды. Но затем забыла обо всем, кроме разгоряченного тела Никоса, его крепких объятий и волшебных поцелуев.

Он ласкал ее спину, запускал пальцы в ее темные шелковистые волосы, удерживая ее голову, побуждая Сейди сдаться под натиском чувств. Она тонула в пугающем и головокружительном мире сладострастия, ощущая лишь реакцию своего тела и слепо доверяя Никосу. Подняв руки, она обняла Никоса за шею и притянула к себе его голову, припадая к его губам в новом порыве неутолимой чувственности.