Финиш

И тогда понимаю, что отсчитываю в третий раз. Охватывает невыносимое желание возобновить все сначала. Однако вытаскиваю ключи и кладу их в карман его пальто. Не удержавшись, провожу пальцами по дорогой подкладке.

– Старая привычка, – пожимаю плечами. – Дома с замком были проблемы.

Престон ничего не говорит на мое оправдание, и мы идем по коридору на выход. Оказавшись на улице, он ведет меня к тонированному лимузину, из которого выскакивает водитель и открывает перед нами дверь.

– Почему ты выбрал джин? – спрашиваю я у Престона, усевшись на кожаное сиденье.

– Эта коричневая жидкость выявляет худшее в людях. – Он садится напротив. – Так говорит мой папа – ну, точнее, говорил.

Престон, как и я, сирота. Его отец был конгрессменом, который скончался от сердечного приступа в довольно молодом возрасте. Вскоре умерла и мать, которую не спасла двойная мастэктомия. Разница между нами в том, что его кормили с платиновой ложечки, и он является распорядителем не только того состояния, что досталось от родителей, но и нескольких предшествующих поколений.

Наследства у него в избытке. Ему и дня в жизни не придется работать, что делает его существование бесцельным и, как я понял, безрассудным. Ему девятнадцать, и он воплощение американской мечты. И все же, каким бы он ни был, я не могу его за это ненавидеть. Престон не видит во мне объект благотворительности, но в едва заметных проявлениях доброты и поведанных им историях чувствую его сочувствие, и порой это действует на нервы. Даже если всячески скрывать бедность, она может быть до боли очевидной.

– Меня отправили во Францию по совету наставника и учебно-просветительного организатора, чтобы я расширил свой кругозор и получил реальный опыт. Семестр окончен, дружище. Завтра я отправлюсь домой, совершенно неудовлетворенный своим кругозором. – Улыбкой Престон намекает, какие у него намерения. – Сегодня мы это изменим.

– Да что вообще может случиться?

Престон постукивает пальцем по кожаному сиденью, а я стискиваю пальцы, и он одаривает меня еще одной самодовольной ухмылкой.

– Отвали, – бурчу я.

– Расслабься. – Он берет с сиденья запасное пальто, и у меня не остается сомнений, что то, которое на мне, Престон принес для меня. Престон достает из внутреннего кармана серебряный портсигар, открывает и, выудив косячок, поджигает его.

– Начнем с ужина, – выдохнув дым, говорит он, когда мы отъезжаем. – Минимум пять блюд. Устроим себе джентльменский вечер.