Финиш

Я тебя отвезу. И обещаю, что не представляю для тебя угрозы.

Стиснув ручку машины, нерешительно мнусь и смотрю на простирающуюся впереди дорогу, а потом обратно на дом. Я провернул ключ три раза. Доминик уснул, но долго ли проспит? Несколько дней назад, пройдя ночью половину дороги до тайного места, я не мог вспомнить, запер ли дверь. Побежал домой, и сердце гулко стучало в груди не от бега, а от страха и неуверенности. Три щелчка замка, три поворота ручки. Три раза проверял его перед тем, как уйти. Только так могу быть уверенным.

– Я должен к нему вернуться.

– Мы по-быстрому, – заверяет она.

Снова смотрю на дом, а по виску стекает пот. Сложно представить, что эта женщина попытается причинить мне вред.

Да к черту все.

Залезаю и пристегиваюсь. Машина у нее старая, немножко побитая, но кондиционер работает, и я этому рад. Женщина поворачивает ко мне клапан вентиляции, и пот на коже начинает высыхать.

– Вы не могли бы подбросить меня до аптеки?

– Конечно.

По дороге немного успокаиваюсь.

– Так ты живешь в том доме?

– Это дом моей тети. Мы поживем у нее какое-то время.

– И тебе там нравится?

Пожимаю плечами, чтобы женщина решила, что все хорошо, но, по правде, чертовски ненавижу этот дом и уже почти ненавижу Дельфину.

– Она, ты… – Голос у женщины дрожит, и мне становится не по себе. Поглядываю в зеркало заднего вида.

Три раза. Ты провернул замок три раза.

– Так твой брат…

– Доминик.

– Доминик, – с трудом произносит она. – Ему очень б-больно?

Поворачиваюсь в ее сторону, а она – в мою, словно боится меня, боится моего ответа.

– Он поправится. У меня в его возрасте тоже была ветрянка. Все ей болеют, ведь так?

– Нет, вообще-то я не болела. Так что точно заболею вместе с ребенком. Но лучше переболеть в детстве. Я читала об этом в одной из книг про детей.

– А кто у вас? – Такого странного разговора у меня еще не бывало. Я знать не знаю, кто эта женщина и почему везет меня в аптеку, но меня это мало волнует, потому что у нее в машине есть кондиционер.

– Девочка. Я подумывала назвать ее Лиэнн.

Морщу нос, и женщина замечает, а потом заливисто смеется.

– Не нравится, да? А ведь так звали мою мать.

– Извините. – Оглядываюсь в сторону дома, молясь, чтобы Доминик все еще спал.

– Да ничего. У меня все равно к этому имени сердце не лежит. Может, это будет ее второе имя.