Холостячка

– Что ж, салют! – тепло поздоровался он с выразительным техасским выговором, и Би была настолько очарована, что забыла испугаться.

– Привет, я Би.

– Би? А я Хайме. Чертовски приятно познакомиться! – Он поцеловал ей руку. – Тут можно говорить «чертовски»? Я как-то не в курсе правил.

– Кого волнуют правила? – выпалила Би, и Хайме открыто рассмеялся ласкающим слух смехом, и публика его поддержала.

– Надеюсь, позже поболтаем. – Он сжал ее ладонь напоследок и удалился – Би посмотрела ему вслед, оценивая вид сзади.

Разве что… Погодите! К ней вышли уже двое участников, и оба запросто могли бы сняться в рекламе нижнего белья. Однако, прежде чем Би успела обдумать происходящее, на сцену вышел третий парень: темнокожий, накачанный, немного моложе предыдущих, с густыми усами и ослепительной улыбкой – прямо Уилл Смит в молодости.

«Нет, только не это», – в ужасе подумала Би. Все эти парни походили на совершенно типичных участников «Завидной невесты»– да, больше разнообразия по цвету кожи, однако в остальном они выглядели так, будто скорее посоветуют ей упражнения для тренировки мышц, нежели заинтересуются ею в романтическом плане.

Би в панике пыталась придумать, как быть, – нужно поговорить с Лорен, если бы только не прямой эфир! Может, подать какой-то сигнал младшему продюсеру?… Она повернулась глянуть, есть ли кто неподалеку, и, конечно же, именно в этот момент третий парень протянул руки, чтобы поприветствовать Би объятием, и вместо этого ткнул ее прямо в живот.

– О боже, прости! Я только хотел тебя обнять… – в ужасе залопотал парень.

Однако Би плевать хотела на извинения усатого, ей лишь нужно покончить с формальностями и дотянуть до следующего перерыва, чтобы поговорить с Лорен.

– Ничего страшного, – процедила она сквозь стиснутые зубы и постаралась расслабить мышцы лица. – Я – Би, а тебя как зовут?

– Э-э… Сэм, – пробормотал парень, сбитый с толку ее странным поведением.

– Отлично! – Она старалась говорить дружелюбно, однако в голосе проскальзывали панические нотки. – Увидимся позже, Сэм! – Она указала ему на трибуну, и тот ретировался.

«Остались двое, и наконец реклама, – напомнила себе Би. – Соберись. Всего двое».