Моя жизнь – это мы

– Наверное, нет, иначе бы знала, как это неинтересно и несравнимо с ощущениями, которые способен доставить партнер.

– Видно, ты мастер в вопросе самоудовлетворения, раз так уверенно говоришь, – поддела она, отталкивая его руку от своего лица.

Она снова дернулась в сторону, желая поскорее избавиться от его общества. Но Леша продолжал удерживать, сильнее сжимая ладонь на ее предплечье.

– Помыть бы тебе рот с мылом, – озвучил он вслух свое ярое желание на ее счет.

– Тебе бы тоже не помешало, – гордо ответила та.

– Отпущу, только позднее, как только поможешь мне кое с чем справиться, – продолжал он потешаться над скромницей.

В довершение к своим словам Леша взялся за ремень и вытащил из петли хлястик. Лена опустила глаза вниз и снова подняла к лицу. Он расстегнул пуговицу кожаных штанов. Ее глаза – вниз и снова на него. Взялся за молнию.

– Ты совсем обалдел?! – завопила в панике Лена, начиная толкаться и колотить его кулачком, с зажатой в пальцах недоеденной булкой.

Леша захохотал от такой бурной и забавной реакции. Неужели она думает, что он это серьезно? Только вдруг совсем стало не до смеха, когда Лена расплескала молоко из стакана по своему лицу. На розовых губах осели белые капли сладкой влаги. Резко пересохло во рту, и появилась неудержимая жажда слизать эту влагу с ее рта. И от этого желания его передернуло, потому что он прекрасно помнил, к чьей именно женщине оно возникло. Леша отдернул руку от Лены и сделал шаг назад, не просто позволяя ей уйти, а ожидая этого с нетерпением – от греха подальше.

– Извращенец, – обозвалась под конец Елена, прежде чем скрыться в ванной комнате.

Леша проводил ее взглядом, продолжая удивляться своим ощущениям, которые навели его на простое объяснение – виной всему обычное возбуждение, которое возникло еще стараниями Марины, потому и готов он сейчас наброситься на любую особь женского пола.

На следующий день Лена принялась его игнорировать. Обиделась, видимо. Хотя чья сегодня это привилегия – вопрос был спорный. Он хоть и провел остаток вечера в «Марсе», но все-таки остался без секса.

Всем своим видом Лена показывала, что не желает с ним разговаривать. Если что-то спрашивал, отвечала коротко и сухо. Только косилась иногда, когда он пылесосил и поливал цветы в их с Гришей комнате.

– Пыль протрешь сама, – дал он ей четкое указание.