Полые куклы

Вместо этого я засовываю руки под ляжки и теперь сижу на них. Обычно мне нравится то, что готовит Джемма, но сегодня, кажется, не смогу проглотить ни кусочка.

– Благодарю за гостеприимство, – говорит Ида, обращаясь к Джемме. – Нам поручили записать всё, что имеет отношение к Саду леди Эшлинг, и до нас дошло много любопытных подробностей. Мы очень хотели бы услышать истории этих детей. – Она показывает рукой на меня и Себастьяна.

У Рэйчел блестят глаза:

– По пути сюда с нами тоже приключилась история. В соседней деревне случилась какая-то неприятность: кто-то, по их мнению, оказался оборотнем.

– Неужели? – Джемма подкладывает всем на тарелки овощей. – А какого рода неприятность? – В её голосе слышится тревожная нотка, которая ускользает от внимания наших гостей, но не от моего. От меня такое не ускользнёт.

Ида небрежно взмахивает рукой:

– Ничего примечательного. Просто мать не узнала собственного ребёнка. Типичные шалости оборотней. Самозванец сбежал, а когда они нашли настоящую мать, оказалось, что она не помнит, что с ней случилось за последние несколько часов.

От её слов на меня веет холодом. Всё это звучит слишком знакомо, слишком похоже на то, что я видела сегодня днём. Готова поспорить на что угодно – это был контролёр, а вовсе не оборотень. Оборотни меняют свои тела, превращаются в разные предметы или животных и других людей. Если они скопируют чей-то облик, тот человек никогда об этом не узнает – если только не увидит своими глазами. Контролёры намного опаснее.

Я хватаю ртом воздух, Джемма бросает на меня удивлённый взгляд.

– Итак, Себастьян, Симона, мы знаем, что вы оба служили у леди Эшлинг вплоть до её… заточения, – говорит Ида.

Я не поднимаю на них глаз, а Себастьян отвечает.

– Да, – говорит он. – Но не по своей воле.

– Разумеется, – кивает Ида.

Рэйчел достаёт листок бумаги, но почему-то без пера.

– Насколько мы поняли, многие из тех, кто раньше служил ей, плохо помнят, как жили у неё.

Себастьян густо краснеет. Грусть щемит мне сердце. Оба наших дара неоднозначны. Хотя Себастьян может забрать чужие воспоминания, на нём лежит проклятие не забывать ни одного из своих.

Джемма откладывает вилку:

– Себастьян, ты не обязан.