Сумеречные души

– А где они, кстати? – задала насущный вопрос я, наблюдая за тем, как начинают светиться ладони приятеля на плечах отвлеченного разговором Мурро.

Наверное, Арестей решил попробовать заклинание в процессе разговора, чтобы избежать ненужного страха со стороны ребенка.

– Дени и Райт уехали в соседний город на неделю, кажется. Кузина родила, вот их позвали на крестины.

– Смотри, как удачно сложилось. Ты не остался один и пока проведешь время с нами. Как раз хотел увидеть поближе магов, да? – Мурро удовлетворенно кивнул, бросив робкий взгляд на наблюдающего за ним Райаном, а я продолжила: – Зато потом будет, чем похвастаться.

– Они мне не поверят. Скажут, что я соврал и маги с обычными детьми не разговаривают.

– Зато разговаривают призраки, – хихикнула я.

Мальчишка весело улыбнулся, а потом, словно опомнился и оглянулся на мужчину за его спиной.

– А когда Вы будете колдовать?

– Уже, – коротко ответил Арестей, опуская взгляд на свои светящиеся руки. Мурро тут же напрягся, но голос позади поспешил успокоить.

Подействовали его слова, конечно, с точностью до наоборот. Паренек не только занервничал и затравленно начал озираться по сторонам, но и упрямо замолчал.

Я многозначительно вздохнула, слезла с подоконника и подошла ближе:

– Слушай, а ты умеешь читать?

– Чуть-чуть. —Малец опустил глаза в пол, словно стесняясь этого. – Старший брат учил… пока не умер.

– Тогда давай я тебе помогу? – Я уселась на пол прямо перед ним.

– Но я же не умею…

– А мы будем на ней учиться. Местами что-то я буду тебе читать, местами ты. Неужели сказки не интересны?

– Нет, – поспешил заверить в обратном Мурро, мотнув головой, – я люблю сказки. Мама раньше часто мне их перед сном рассказывала, но теперь говорит, что я большой для этого.

– Тогда, если ты попросишь Райана достать из моей походной сумки книгу и выберешь любую, то я тебе ее прочту.

Парнишка, немедля, попросил Райана выполнить просьбу. Мужчина молча повиновался, вытащив увесистый многостраничный том с затертым до нечитаемости переплетом. Книга действительно выглядела жалко. Старые желтые страницы говорили о многовековой истории, а твердая кожаная, местами поцарапанная обложка – о нелегкой судьбе. Однако было видно, что книга делалась на совесть.