Зачем скрывать любовь

Лука едва не зарычал от злости, но в последний момент смог сдержаться.

– Это лишь разница в определениях, ничего больше.

– К сожалению, нет. В данной ситуации решать ей. Она может получить либо значительную компенсацию, либо место в компании. Она выбрала второе.

– Это же абсурд.

Даже это слово не выражало то, что хотел сказать Лука, но другого он не смог подобрать, чтобы точно выразить возникающие в душе чувства по отношению к шестой, и последней, жене покойного отца. Кэтрин. Сейчас она находилась внизу и лила горькие слезы – похоже, даже вполне искренне – по ушедшему мужу, который был втрое старше ее и брак с которым женщина ее возраста могла заключить лишь из самых циничных побуждений.

Лука видел ее лицо, застывшее выражение и скорбь в глазах. Так бывает, когда человек полностью погружен в горе. Однако Лука ей не верил. Насколько он знал жизнь, любовь, способная вызвать такие чувства после кончины мужа, встречается крайне редко, особенно, как показывает жизнь, в семье Кастелли. Счастливый брак Рафаэля – единственное исключение за много поколений.

– Мы знаем о ней лишь то, что отец нашел ее на улице Лондона, где она торговала вразнос, – проворчал он и покосился на брата. – Что, скажи на милость, мне делать с ней в офисе? Ты уверен, что она умеет, например, читать?

Глаза Рафаэля, такие же карие, как у него самого, посмотрели на него с прищуром.

– Ты придумаешь, чем ее занять, потому что, согласно завещанию, мы должны взять ее на работу на три года. Достаточное время, я полагаю, чтобы привить ей умение наслаждаться творениями писателей.

А нравится она тебе или нет, не имеет никакого значения.

«Нравится» было совсем не то слово, которым можно описать эмоции, возникавшие в сердце Луки при упоминании этой женщины. Ничего даже отдаленно похожего.

– Любые мои чувства для нее слишком большая честь, – усмехнулся Лука. – Приобретение отцом очередной девушки в качестве жены является лишь потаканием мужскому самолюбию. Это очевидно.

Брат посмотрел на него долгим взглядом.

За спиной задребезжало старое окно. Покачнулось пламя в камине. Внезапно у Луки появилось чувство, что он не желает слышать то, что собирается сказать Рафаэль. Хотелось, чтобы он, как и сам Лука, был не в силах выбраться из клетки боли и ярости, лишающей возможности сосредоточиться на чем-то другом, думать и говорить. По крайней мере, тогда понять брата было бы проще. Сейчас же перед ним сидел человек, проникнуть в мысли которого было невозможно.