Сделай первый шаг

– Мы говорим не о ком-то, – строго сказал Атлас. – Твои дядя и кузены столкнутся лицом к лицу с возмездием. И уверяю тебя, никто их них не заслуживает того, чтобы ты бросалась на их защиту. Я говорю о тебе, Лекси. Я говорю о том, что ты сделала.

Он ожидал, что она смутится. Атлас помнил девочку, которая всегда была слабой. Существующей где-то на задворках как фон. Всегда за спиной Филиппы. Тогда ей едва исполнилось восемнадцать, и она готова была распуститься в прекрасный цветок. Он знал это, хотя старался и не обращать внимания на двух глупо хихикающих девчонок, бродящих по огромной территории поместья.

Ее губы, пухлые и сочные, всегда манили его. Лекси была немного ниже Филиппы, и в ней била какая-то нервная энергия. Рядом с Филиппой, томной и непринужденной блондинкой, она всегда выглядела неловко.

Они были просто девочками. Тогда он это знал. Но сейчас, из-за стольких лет, проведенных в заключении, он словно попал в другую реальность.

Атлас ненавидел часть себя, которая все еще вспоминает ту привязанность, что он испытывал к бедной родственнице Ворсов.

Теперь она заперлась в самом дальнем уголке усадьбы, делая всю работу и находясь подальше от глаз своих родственников.

Все так, как всегда и хотел ее дядя.

Но он этого не сделал.

Лекси выросла и превратилась в красотку, хотя все еще была одета как мышь. И если уж совсем точно, то она выглядела как типичный секретарь. Юбка, безвкусная блузка, волосы стянуты в пучок так сильно, что наверняка у нее болела голова.

Она почти сливалась с обоями в комнате в этой одежде.

Но все же. Мышь, или секретарша, или Золушка, она не смутилась, не стушевалась. Она была более смелой, чем многие из мужчин, которых он встречал в тюрьме.

– Ты не представляешь, насколько мне жаль, что мои показания отправили тебя за решетку, – сказала девушка. Она смотрела прямо на него, не отводя в сторону глаз, в которых было видно страдание. – Но, Атлас, я не произнесла ни слова лжи. Все, что я сказала, – это то, что я сама видела.

– То, что ты видела. – Он горько засмеялся. – Ты имеешь в виду, все то, что крутилось в твоем воспаленном подростковом мозгу.