Сад похищенных душ

Альза бледнеет и заталкивает нас в заднюю комнату, а затем нажимает скрытую кнопку, в результате чего стена отъезжает в сторону – за ней оказывается небольшая комнатка.

– Оставайтесь здесь, – говорит она, втолкнув нас внутрь. Затем стена встаёт на место, и Альза пропадает из виду.

Внутри комнаты есть две кнопки: одна – чтобы открыть стену, другая – чтобы закрыть, но мы не рискуем нажимать их без разрешения. Вокруг нас сгущаются тени. В страхе мы сидим в тёмной комнате, ждём и прислушиваемся. Дара притихла и молча сидит у меня в сумке: надеюсь, она понимает, как важно сейчас не издавать ни звука.

Мы не можем разобрать слов, но слышим, как дверь с грохотом распахивается. Альза кричит, но постепенно её голос затихает, как будто её тащат прочь. Новые звуки: переворачивают кровати и столы, опустошают шкафы и ящики, срывают полки. С каждым треском и звяканьем наши сердца колотятся всё сильнее.

Но наше укрытие никто не находит. А Альза не возвращается, даже когда шум затихает и дверь аптеки захлопывается.

Дрожа, мы ждём целый час и только потом осмеливаемся нажать кнопку и выбраться из разграбленного дома.

Глава шестая

Мы бежим из деревни и всю ночь идём под прикрытием моих теней, молясь, чтобы гвардейцы леди Эшлинг не шли за нами по пятам. К тому времени, когда на небе забрезжила тонкая полоска рассвета, мы уже далеко от деревни и ушли вглубь территории Аббачо. Пейзаж меняется: вместо скал и песка – опушки нетронутых лесов. Высокие лиственные деревья нависают у нас над головами, длинные цепкие лозы задевают нас за плечи и путаются у Лукаса в волосах.

Тени крон насыщенные и тёмные, я на ходу подбираю себе несколько с земли, и они приветственно крутятся у меня вокруг пальцев. Родители Лукаса предпочитали обходить этот лес, когда мы шли к нашему дому у моря, но здесь скрыться от гвардейцев будет легче, чем на дороге.

Когда солнце поднимается высоко, мы останавливаемся, чтобы дать отдых ноющим ногам и поесть. У меня в сумке осталось немного хлеба и сыра, а у Лукаса есть яблоки и вяленое мясо. На дне ещё завалялось несколько монет: его родители положили их туда при переезде в Аббачо, просто на всякий случай.

Лукас вытягивает ноги и зевает, при этом напевая, чтобы поджарить хлеб на нас двоих. Под его взглядом края хлеба приобретают изумительный золотистый цвет.