Вожделенная награда

Ее руки упирались в его грудь, и она сжала кулаки, словно... Что? Словно хотела оттолкнуть его? После того, как с таким жаром отдала ему в руки свое тело? Что с ней такое? Ее тело было как чужое, полное ощущений, которых она не понимала; она едва не плакала, а он по-прежнему стоял слишком близко, чуть усмехаясь.

Никос наконец отпустил ее ногу. Вспыхнув, она заметила, что ее платье все еще задрано на талию, и поспешно одернула его.

– Возможно, я не так тебя понял. – Его голос был бархатным, но в глазах была сталь.

Не отступая ни на шаг, он заправил прядь ее волос за ухо, и она задохнулась. – Мне показалось, ты хотела стать моей любовницей. Ты ведь сама так сказала. Разве ты не знаешь, что подразумевает положение любовницы?

– Знаю, – огрызнулась она.

– А мне кажется, не знаешь. – Он приподнял уголок губ. – Или твой опыт в подобных вещах отличается от моего. Я предпочитаю, чтобы мои партнеры...

– Я немного обескуражена скоростью, с которой вы согласились вступить в отношения со мной, – резко перебила она.

 – Не знаю, как это делается там, откуда вы родом, мистер Катракис...

– Никос, – мягко сказал он. – Я знаю, каковы твои губы на вкус. «Мистер Катракис» звучит нелепо в подобных обстоятельствах.

– ...но мне бы хотелось чуть больше... – Она замолчала.

А чего еще она ожидала? Это было... деловое предложение. Весь ее опыт был почерпнут из романов – не слишком хорошее подспорье в сложившихся условиях.

– Цветов и конфет? – договорил он. – Лицемерия и фальши? Я думаю, ты не совсем понимаешь, что здесь происходит.

Я устанавливаю правила, не ты. – Он чуть наклонил голову, не отпуская ее взгляда. – Скажи мне, Тристанна, любовницей скольких мужчин ты была за свою головокружительную карьеру?

– Что? – Ее охватил ужас, хотя от звука ее имени в его устах по телу прошла дрожь. – Ни одного!

Не надо было этого говорить.

– Что ж, понятно. – В его глазах блеснуло удовлетворение. – Почему же мне так повезло? Что толкнуло наследницу состояния Барбери в мою постель? Я не понимаю.

Тристанне вдруг стало холодно, может быть, от его тона, может быть, от того, как он смотрел на нее. «Помни, почему ты делаешь это, – сказала она себе, – помни, как высоки ставки».

– Тяжелые времена, – ответила она, небрежно пожав плечами.

Она отошла от него, заметив, что он не стал удерживать ее. Она не сказала, что ее брат вот-вот потеряет все, что он ненавидит Никоса и считает его своим главным врагом. Почему-то ей казалось, что так будет лучше.