Свадьба без согласия невесты

Строгим австрийским монахиням потребовались годы, чтобы научить меня, что убийство дракона не является основным занятием девушек из старинных семей с голубой кровью, которых отправляют учиться в отдаленные монастыри. Особенным девушкам с безупречными родословными и амбициозными отцами предстояло играть совсем другую роль. Девушек вроде меня никогда не спрашивают о том, чем бы они хотели заняться в жизни, потому что все уже спланировано за них. Слово «пешка» никогда не употреблялось. Я всегда воспринимала это как шокирующую оплошность – еще одно мое мнение, которое никто никогда не спрашивал.

«Ты должна найти цель и покой в исполнении своего долга, Имоджен, – говорила мне мать настоятельница, когда я яростно стискивала четки, чтобы отмолить свои грехи. Главными из них были гордость и неестественное чувство собственного достоинства. – Ты должна отбросить сомнения и верить, что те, кто пекутся о твоих интересах, сделали все так, как должно».

«У Фитцаланов есть высшая цель», – всегда говорила бабушка.

Со временем я поняла, что она имела в виду деньги.

– Я в нормальном состоянии, – возразила я Селесте и даже не попыталась привести себя в порядок.

Селеста не удостоила меня ответом.

Я заперлась в своей детской спальне, чтобы предаваться размышлениям о дожде и развлекаться фантазиями о прекрасном Фредерике, который работал в конюшне моего отца и у которого были мечтательные голубые глаза.

Мы с ним однажды разговаривали. Несколько лет назад. Он взял мою лошадь под уздцы и повел во двор, словно я нуждалась в помощи.

Я годами жила воспоминаниями об улыбке, которую он подарил мне в тот день.

Мне казалось невыносимым, что мне придется много лет смотреть на другого мужчину, моего будущего мужа, которого ненавидели и боялись по всей Европе.

Сегодня легендарное поместье Фитцаланов казалось мне тюрьмой. Если честно, оно никогда не было мне настоящим домом.

Моя мать умерла, когда мне едва исполнилось восемь, и в моих воспоминаниях она все время плакала. Меня еще до ее смерти оставили на милость бабушки и отца, который хоть и навсегда разочаровался во мне, все еще оставался моим родителем.

Селеста была на десять лет старше меня. И лучше во всем.