Соблазнить строптивого романтика

Его водитель открыл дверь, и Раньери вышел из машины, не хватаясь за спинку сиденья. Это было не в его правилах. Его движения казались изящными, а тело – сильным и гибким.

И вот вновь Анника задумалась о его теле. Оставшись в одиночестве на заднем сиденье, она позволила себе немного передохнуть и проверить свою силу духа. Это утро превзошло все ее ожидания. Так что теперь она, наконец, смогла признать, что внутри бушевало слишком много противоречивых чувств. Но самое главное смятение было связано с тем, что отец разочаровался в ней.

«Эмоции – это ловушка, девочка моя, – не раз говорил Беннет. – Будь лучше этого, а если не получается, пожалуйста, не стоит показывать свои чувства общественности». Девушка поймала себя на том, что улыбалась даже сейчас. Даже в таких обстоятельствах. Таков был ее отец, и этим все сказано. Грубоватый, резкий и забавный. Анника безумно скучала по нему. По крайней мере, когда он был в коме, она могла навещать его и быть просто с ним рядом. Девушка сидела возле его кровати и рассказывала о своей жизни.

Правда была такова, что, несмотря на все, что ей говорили врачи о состоянии здоровья Беннета Шулера, Анника верила, что он сильный и сможет все преодолеть. Он встанет и займет свое законное место, и эти пять лет, что он провел в коме, просто сотрутся из ее памяти, как будто ничего и не было. Она, возможно, не до конца осознавала, что ее отца больше не было в живых, и похороны не расставили точки над «i».

«Ах, эта бедная и грустная девушка», – как-то раз услышала она от одного из друзей ее отца. Едва ли ее рассматривали как возможную наследницу состояния Беннета. «Может, он умер, чтобы избежать позора», – ехидно хихикнула она.

Анника не смогла сдержать улыбки, представляя, как все высокомерные люди, с которыми она была знакома, отреагируют на последние новости.

«Неужели он ее хочет?» – будут говорить люди. Эта мысль так рассмешила ее, что даже пришлось прикрыть рот ладонями. И чем больше пыталась успокоиться, потому что даже она знала, что нехорошо так заливаться хохотом, тем громче был ее смех, переходящий в истерику.

Спустя мгновение она поняла, что ее смех уже напоминал рыдания. Горе может проявляться по-разному, и придет оно тогда, когда будет нужно.