Соблазни меня вновь

Его губы касались ее кожи, пробовали ее на вкус. Она широко открыла рот, словно в беззвучном крике, запрокинула голову и сдалась.

Рука, сжимавшая ее шею, обвила, как стальная лента, ее бедра, еще крепче прижимая Кендру к мужскому телу.

Это было за гранью. Она слышала далекий шум вечеринки, смех и звон бокалов, но ее тело было в огне.

А потом она почувствовала, как его рука скользнула под подол ее платья.

Ей не хотелось ничего из этого вспоминать. Прошло три года, но ей казалось, что это произошло только что.

Падение из окна небоскреба казалось пустяком по сравнению со встречей с Бальтазаром Скаласом в затемненной беседке летней ночью.

Кендра снова открыла рот, чтобы остановить безумие. По крайней мере она любила говорить себе об этом сейчас. Он продолжал целовать ее ключицу и нежно посасывать пульсирующую жилку у основания шеи.

А тем временем его рука, огромная и решительная, коснулась края ее трусиков.

Всю свою жизнь Кендра считала себя очень благоразумной. Это было следствием того, что она, будучи намного младше своего брата, выросла как единственный ребенок среди взрослых. От нее всегда ждали, что она будет вести себя как взрослый человек. Ее друзья из школы-интерната и университета были ветреными, правда, Кендра никогда не совершала сомнительных поступков.

Но в ту ночь все это не имело значения.

Потому что Бальтазар прикоснулся к ней, и Кендра потеряла голову.

Она чувствовала только касание его рук и губ. Он что-то пробормотал по-гречески у ее шеи. Она громко всхлипнула от удовольствия, а он что-то прорычал в ответ.

Когда Кендра наконец перестала дрожать, она поняла, что Бальтазар сурово смотрит на нее сверху вниз.

– Ты удивительная, – произнес он резко и тихо. – Обычно меня трудно удивить. Ты пойдешь со мной?

Он вытащил руку из ее трусиков и усмехнулся, потому что Кендра с трудом удержалась на ногах.

– Куда мне идти? – спросила она.

– Ты больше похожа на горячее блюдо, чем на закуску, – ответил он, страстно глядя на нее. – А я предпочитаю смаковать свою еду. У меня дом недалеко отсюда.

Кендре стало тошно, как только на нее обрушилась реальность. Что, черт побери, она сделала?

На этот вопрос она по-прежнему не может ответить три года спустя.

Ее затылок вдруг стало покалывать.